– Пару лет назад Шенг продавал Карамельке некие документы личного и делового характера, проливающие свет на конфиденциальные, в том числе незаконные аспекты жизни различных влиятельных людей, что привело к банкротству одной известной компании, нескольким разводам и паре самоубийств. Остальные, должно быть, всё же заплатили за возвращение скелетов обратно в родной шкаф. К сожалению, такого рода деятельность крайне непросто подвести под уголовную статью, пока этих шельм буквально не ловят за руку с поличным. И даже тогда сложно доказать, что фигурирующие в деле компрометирующие документы являются ворованными, чему способствует вполне понятное нежелание тех, у кого их умыкнули, сотрудничать. Они предпочитают решать свои проблемы самостоятельно, а если их грязное бельё всё-таки всплывает на поверхность, открещиваются от него, как от заражённого чумой.
– И почему же их дорожки разошлись?
– Мы не знаем, но можно предположить, что, как это часто бывает в среде, где отсутствуют какие-либо моральные принципы, уж точно не из-за того, что один из них показал себя отъявленным мерзавцем. В своих делах преступники руководствуются исключительно доходностью, а значит, скорее всего, они не сошлись в цене; если бы кто-то из них обманул или подставил другого, ты нашёл бы трупы гораздо раньше.
– Видимо, так. Преступники редко меняют профиль, а следовательно, владельцы скромного ресторанчика на окраине продолжали торговать краденой информацией, просто нашли других покупателей. Тогда получается, их убил или тот, кто не получил важный заказ, или настоящий хозяин документов – из мести или в попытке вернуть их любой ценой.
– Ага, обычные разборки. Теперь ты знаешь, откуда ветер дует, надо лишь найти его источник.
– Благодарю, эти сведения, несомненно, имеют огромную ценность. А что про нападавших? Они, случайно, в вашей базе не значатся?
– Нет, никаких Портеров и Квандайков. Явно мелкие сошки, шестёрки со стороны, которых нанимают на разовую грязную работу. Такая шваль в поле интересов ФБР не попадает, разбираться с ней – это ваша работа.
– И мы её выполняем, можешь не сомневаться, но они плодятся быстрее, чем мы их ловим. Да ещё и армия правозащитников, адвокатов, продажных судей и прочей нечисти, которая за деньги или расположение избирателей готова целовать любые жопы и вставать грудью на защиту ущемлённых интересов наркоторговцев, маньяков и насильников, оправдывает и нескончаемым потоком выпускает их обратно на свободу. Это борьба с ветряными мельницами, так что нам, да и всем честным гражданам, на руку, когда одни мерзавцы убивают других, а ещё лучше, если друг друга. Жалко только, что погибли хорошие люди, которые просто оказались не в том месте и не в то время. Это дело чести для полиции – найти и примерно наказать тех, кто нанял эту мразь.
– Ну что же, удачи в твоём расследовании. Если понадобится ещё какая-нибудь информация, обращайся, помогу, чем смогу. Помнишь, как так же глупо погиб Сэнди Рокман, когда мы учились в пятом классе?
– Словно это было вчера. Он ехал на своём велосипеде в игровой зал, когда обдолбавшиеся метамфетамином бандиты открыли стрельбу прямо на улице, и его срезало шальной пулей. Это стало одной из причин, по которым я пошёл по стопам отца и сразу после школы подал заявление в Полицейскую академию.
– Да, пожалуй, тот случай оказал определённое влияние и на мой путь, только я выбрал морскую пехоту, а затем Академию ФБР. Я к тому, что несправедливость и всякие ужасы случаются почти каждый день, и нельзя себя винить за поступки других. Хочешь отомстить за смерть хороших людей, которых ты даже не знал, и наказать их убийц – отлично, поступок настоящего человека, но нельзя взваливать на свои плечи вину за все те мерзости, которые творятся вокруг.
– Не волнуйся, я не возлагаю ответственность за весь мир на себя, а ты не мой психотерапевт. Я лишь прилагаю все усилия для достижения положительного результата, а не протираю штаны в ожидании пенсии. Лэйни Чейз – в полном ажуре. А в нашем славном городе у тебя не планируется расследований? Показал бы, как отдыхают агенты ФБР, а то, может, просто хвастаешься?
– Ха-ха. Нет, пока не намечается, но, если так случится, что меня занесёт в Розвинд, ты не отвертишься от шикарной вечеринки, это я тебе обещаю.
– С чего бы это я стал избегать встречи со старым другом? Если ты, конечно, не намереваешься снимать проституток и разъезжать по городу пьяным, расстреливая дорожные знаки. В таком случае придётся тебя арестовать.
Родни заразительно расхохотался.
– Договорились. Значит, как обычно – виски и гольф пивными банками на пустыре. Вспомним славные юношеские забавы, типа как ты спёр у папаши кабриолет, а я у матери – початый «Джек Дэниэлс» и нас чуть не замели, когда ты сшиб почтовый ящик у кинотеатра на Веллсонг-драйв.
Настала очередь смеяться Лэйни.
– Пожалуй, такие выкрутасы нам уже не по возрасту. К тому же то, что детектив полицейского управления Розвинда всего лишь решил вспомнить молодость, вряд ли сгодится в качестве смягчающего обстоятельства при аресте.
