— Идею мне подал ты.
— Японский сад камней?
— Не только. На выставке я прочитала на плакате, что «Джей дизайн» стремится к тому, чтобы каждое здание говорило о своем владельце, а не об архитекторе. Этот сад похож на тебя.
Джейкоб удивленно посмотрел на нее:
— На меня?
— Да. — Молли улыбнулась. — Ты — хозяин Вольф-Мэнор, Джейкоб. И удивительный человек.
— Покажи мне, что ты сделала.
И Молли показала. Она посадила сливовые деревья как символ стойкости, потому что они цветут, когда на них еще нет листвы. И сосну как символ силы. Искусно выполненный железный лягушонок символизировал озарение. Джейкоб сразу понял это.
— Когда лягушка прыгает в пруд, разлетаются брызги, — процитировал он древнюю японскую поговорку. — Ко мне озарение пришло прошлой ночью. — Он обнял Молли. — Благодаря тебе.
Они подошли к самому важному элементу садика. Чуть в стороне от центра, на гладком чистом песке стояло восемь камней. Молли выбирала их очень тщательно. Камень с золотистыми прожилками заставил ее вспомнить об актерском таланте Натаниеля. Светло-серый, гладкий, без единой трещинки, он соответствовал спокойному характеру Аннабеллы. В центре композиции возвышался мощный гранит — страж, хранитель. Молчаливый, сильный, надежный.
Пальцы руки Джейкоба сжали ее руку, когда он считал камни, рассматривал их.
Искусственный ручей брал начало на вершине миниатюрной скалы, оттуда искрящимся водопадом низвергался в бассейн, а затем отправлялся в путешествие вокруг сада. Вода — символ возрождения, излечения, жизни. Джейкоб протянул руку и смочил пальцы. Потом повернулся к Молли и искренне проговорил:
— Спасибо.
Они обошли весь парк. Молли показывала Джейкобу растения, которые ей удалось спасти, говорила о тех, с которыми пришлось расстаться. Она грустно покачала головой, когда они остановились около корявого пня — единственного, что осталось от старого дуба.
— Я сохранила этот пень в память о дереве, — робко призналась она. — Старые деревья нельзя просто выкорчевать и забыть.
— Конечно, — согласился Джейкоб. — Знаешь, именно тут был наш шалаш.
— Я не помню…
— Отец разломал его в приступе гнева.
Молли немного насторожилась при упоминании Уильяма. Словно тот все еще имел некую власть над сыном. Однако Джейкоб покачал головой.
— Все позади, — сказал он мягко. — Я долго жил во мраке той ночи… Как, впрочем, и всего, что было до нее. — Он вздохнул. — Я всегда буду сожалеть о том, каким было мое детство, но ты доказала, что это не может сломать меня.
Он улыбнулся Молли, и последние тени исчезли из его глаз.
Джейкоб встал. Ночь была прохладной и влажной. Молли спала, подложив руку под щеку. Он оделся и вышел из спальни.
Джейкоб привык бродить по дому и парку, приходя в себя после ночного кошмара. Этой ночью кошмар не посетил его. Он спокойно спал уже почти неделю. Демоны были изгнаны. Джейкоб простил себя и нашел в себе нечто, о чем даже не подозревал.
Всю прошлую неделю он вспоминал только лучшее, светлое.
Вот здесь Себастьян сделал свой первый шаг. Здесь Джек съехал с лестницы на подносе и потом ходил с синяками. Здесь они с Лукасом стащили блюдо бисквитов, и потом им было плохо.
Джейкоб остановился у подножия лестницы. Здесь он спас Аннабеллу.
Аннабелла позвонила несколько недель назад. Она просила прощения, так как считала себя виноватой в том, что ему пришлось уехать из дома. И Джейкоб, конечно, простил ее, потому что она ни в чем не была виновата.
Но себя он не мог простить очень долго. Только благодаря Молли шрамы в его душе начали зарастать.
Когда забрезжил рассвет, Джейкоб решил, что есть еще одно место, которое он должен посетить, пока не наступило утро.
Молли проснулась и увидела в окне первые розовые лучи рассвета.
Джейкоба не было ни в постели, ни в комнате.
Она встала и быстро оделась. Вероятно, он работает, воспользовавшись утренней тишиной. Не стоит ему мешать.
Молли надела сапоги и вышла через заднюю дверь в парк.
Она миновала ухоженную территорию и направилась к окруженному деревьями озеру.
На холме за лесом, там, где располагалось семейное кладбище Вольфов, она увидела одинокую фигуру. Молли медленно поднялась на холм и прошла через ржавые ворота туда, где стоял Джейкоб.
Многие могильные плиты поросли мхом. Надписи почти стерлись. Она миновала могилы Эмбер и Пенелопы, матери Джейкоба. И встала рядом с ним у могилы Уильяма.
Оба молчали. На плите была высечена эпитафия: «Милосердие».
— Это все, что я мог придумать, — признался Джейкоб. — Мой отец исковеркал собственную жизнь… — (Молли была потрясена добротой Джейкоба. Он просил за отца, хотя себе в милосердии отказывал.) — Я долго носил в себе гнев. А теперь он исчез. Это очень странное чувство — легкость, спокойствие. — Джейкоб посмотрел на могилу Уильяма. — Теперь я испытываю к нему только жалость. — Он повернулся к Молли и улыбнулся. — Я хочу кое-что показать тебе. Кое-что новое.
Несколько часов спустя Молли вышла следом за Джейкобом из дома и удивилась, увидев у подъезда красный автомобиль.
— Ты пригнал его из Лондона?
— Я распорядился, чтобы его доставили. Сегодня хороший день. Мы поедем на нем.
