Дирижер щелчком расстегнул застежку на бюстгальтере и принялся ласкать маленькие груди девушки. Сначала он тер их ладонями, затем начал щипать крошечные, аппетитные соски. Ему хотелось этого с самого первого раза, когда он только увидел мисс Адамсон. Он ждал того момента, когда причинит ей хоть чуточку боли. А может, вовсе и не чуточку.
Он выглянул из окна фермерского домика, а затем снова бросил взгляд на мертвые тела:
— Надеюсь, я не слишком грубо обошелся с вами? — вежливым тоном поинтересовался он.
После этого он оттащил мисс Зеленую за ноги на середину комнаты, где лежал линялый старый ковер, и снял брюки, чувствуя, что начинает возбуждаться. Это должно было произойти в последний раз. Получается, что в ФБР правы: в конце концов, он действительно серийный убийца. Возможно, только сейчас он по-настоящему задумался о том, кто же он такой на самом деле.
— Я упырь, — прорычал Дирижер, стянул с девушки трусики и глубоко вошел во влагалище мертвого тела. — Я абсолютно сумасшедший, мисс Зеленая, и в этом заключается самая невероятная шутка. Именно я безумен. Если бы только полиция смогла догадаться об этом! Вот тогда они получили бы неплохую зацепку!
Следующие три дня прошли без ограблений. Одним из этих дней оказалась суббота, и я решил провести ее с малышом. Около шести вечера я снова отвез его к Кристине.
Прежде чем зайти в дом, я пронес его на руках по цветущему саду, расположенному за ее домом в Митчелвилле, за ее «сельским поместьем», как я любил называть это место. Сад был великолепен. Кристина сама высаживала цветы и кропотливо ухаживала за ними. Здесь сразу бросалось в глаза огромное разнообразие роз: гибридов чайных, флорибунды и грандифлоры. Они сразу напомнили мне о тех временах, когда Кристина была другой — до похищения на Бермудах. Все в саду радовало глаз. Наверное, именно поэтому находиться здесь без хозяйки мне было особенно грустно.
Я показывал мальчику разные цветы, разговаривал с ним, продемонстрировал ухоженную зеленую лужайку и плакучую иву, а потом ненавязчиво обратил внимание маленького Алекса и на синее небо, и на заходящее солнце. Потом я попробовал показать ему, как мы с ним похожи: какие у нас одинаковые носы, глаза и губы. Каждую минуту я останавливался, чтобы чмокнуть Алекса в щечку или в шею или просто в макушку.
— Понюхай, как пахнут розы, — шепнул я.
Через несколько минут из дома быстрым шагом вышла Кристина. По ее виду я сразу понял, что она хочет сказать мне что-то важное. За ней семенила ее сестра Натали. Зачем? В качестве охраны? У меня мелькнуло такое чувство, что они сейчас вдвоем набросятся на меня.
— Алекс, нам надо поговорить, — без предисловий начала Кристина, едва приблизившись ко мне. — Натали, ты не могла бы заняться ребенком пару минут?
Я неохотно передал малыша Натали. Впрочем, у меня не оставалось никакого выбора. Слишком сильно изменилась Кристина за последние месяцы. Иногда мне даже казалось, что я вообще никогда и не знал ее. Наверное, все это происходило из-за ее повторяющихся кошмаров. Похоже, ей до сих пор не стало лучше.
— Мне надо выяснить кое-что. И, пожалуйста, ничего мне не говори, — сразу же предупредила меня Кристина.
Я прикусил язык. Вот именно такие отношения продолжались между нами уже который месяц. Я заметил, что глаза у Кристины покраснели. Очевидно, она только что плакала.
— Сейчас ты занимаешься очередным расследованием убийства, Алекс. Наверное, это хорошо. Ведь это твоя жизнь. Очевидно, ты очень способный детектив.
Я не мог дольше молчать:
— Я же предлагал бросить работу в полиции и заняться частной практикой как психолог. Я сделаю это, Кристина.
Она нахмурилась и отрицательно покачала головой:
— Это такая честь для меня!
— Я не собираюсь с тобой бороться. Ну, прости, что перебил тебя. Продолжай, пожалуйста.
— В Вашингтоне у меня больше нет никакой жизни. Я постоянно чего-то боюсь. Вернее, не боюсь, я нахожусь в каком-то ошеломленном состоянии, как в ступоре. Я даже возненавидела свою школу. У меня такое ощущение, что кто-то отобрал мою жизнь. Сначала у меня отняли Джорджа, потом эта история на Бермудах. Теперь мне страшно даже подумать о том, что в один прекрасный день Шефер все-таки доберется до меня.
Я снова не выдержал:
— Он не посмеет явиться сюда, Кристина.
— Не говори так! — Она повысила голос. — Ты же ничего не знаешь! Так какое право ты имеешь утверждать, что он не придет за мной?!
Я почувствовал, что в легких у меня кончается воздух. Пока я еще не догадывался, куда клонит Кристина, но было ясно, что она находится на грани нервного срыва. Все мне сейчас напоминало ту ночь, когда ей вдруг показалось, что Шефер явился прямо к ней в спальню.
— Я уезжаю из Вашингтона, — внезапно заявила Кристина. — Я уеду сразу после того, как закончится учебный год. Я не хочу, чтобы ты знал, где я буду жить, потому что мне не нужно, чтобы ты начал разыскивать меня. Пожалуйста, Алекс, не пытайся быть в отношении меня детективом. Или, тем более, психиатром.
