Розы красные полностью

Остаток ночи пролетел незаметно, и, как я полагаю, нам обоим было очень грустно с ним прощаться. Я все время думал о словах Бетси: мне будет тебя очень не хватать. В девять часов утра мы уже заняли свои места в фургоне. Внутри запах уже был отвратительным. В углу мы держали ведра с сухим льдом, и его пары делали это перенаселенное место более-менее сносным для выживания.

— Что у вас новенького, джентльмены? — поинтересовалась Бетси у агентов. — Я ничего важного не пропустила? Наш Дирихрен уже проснулся?

Нам сообщили, что Фрэнсис поднялся, но не звонил Кэтлин Макгуиган. У меня родилась идея, которая понравилась Бетси. Мы позвонили Кайлу Крэйгу и застали его дома. Мою идею он тоже одобрил.

В начале одиннадцатого утра агенты ФБР арестовали сестру Макгуиган в Арлингтоне, штат Вирджиния. Ее быстро допросили, но она полностью отрицала свою связь с доктором Фрэнсисом, равно как и любые отношения с Фредериком Шабо. Конечно, она и понятия не имела ни о каких ограблениях и похищениях, утверждая, что все обвинения против нее просто смехотворны. Она не звонила Фрэнсису, и даже разрешила агентам проверить все ее телефонные звонки.

Тем не менее, агенты тщательно обыскали дом и участок, принадлежащий Кэтлин. Около полудня ими был обнаружен один из тех алмазов, которые были в числе переданных в качестве выкупа за заложников «Метро Хартфорд». Медсестра запаниковала и сразу же изменила свои показания. Она подробно рассказала агентам все, что знала о докторе Фрэнсисе, Фредерике Шабо, ограблениях и похищении людей.

— Да, да, да, да! — радостно кричала Бетси Кавальерр, подпрыгивая на своем месте в фургончике, услышав приятные новости. Она даже пару раз ударилась головой о крышу «доджа». — Больно! — призналась она. — Но сейчас мне на это наплевать. Мы поймали его! Доктор Фрэнсис — наш!

Днем, в начале третьего, мы с Бетси прошли через ухоженную лужайку и поднялись по кирпичным ступеням дома. Мое сердце отчаянно колотилось в груди. Вон оно! Сейчас все свершится! Мы сели в лифт и очень скоро очутились на пятом этаже, там, где располагался пентхауз — логово Дирижера.

— Мы заслужили право сделать это, — сказал я.

— Мне не терпится увидеть его лицо, — призналась Бетси, нажимая на кнопку звонка. — Дерьмо хладнокровное. Дзынь-дзынь! Догадайся, кто пришел? Это тебе за Уолша и Дауда!

— А также за малыша Бучьери и всех остальных, которых ты убил.

Доктор Фрэнсис открыл нам дверь. Он был одет по-домашнему: штаны от тренировочного костюма и рубашка с коротким рукавом с изображением спортивной команды «Дельфины Майами». Доктор стоял перед нами босиком. Он вовсе не выглядел хладнокровным и бессердечным чудовищем. Впрочем, так бывает нередко.

Бетси представила меня и себя, а затем добавила, что мы являемся частью команды, которая расследует дело «Метро Хартфорд» и несколько банковских ограблений на Востоке.

Фрэнсис смутился. Казалось, он не понимает, о чем идет речь.

— Вы, наверное, что-то перепутали. Почему вы пришли ко мне? Меня не было в Вашингтоне уже около года. Понятия не имею, каким образом я могу быть вам полезен. Вы уверены, что не ошиблись адресом?

Слово взял я.

— Вы позволите нам войти, доктор Фрэнсис? Адрес у нас правильный, можете мне поверить. Мы хотели бы поговорить с вами о вашем бывшем пациенте, некоем Фредерике Шабо.

Фрэнсису удалось принять еще более озадаченный вид. Он прекрасно играл свою роль, чему я и не удивился.

— Фредди Шабо? Да вы меня, наверное, разыгрываете, да?

— Даже и не думали! — серьезно заметила Бетси.

Фрэнсис начинал раздражаться, его лицо и шея побагровели.

— Я буду в своем кабинете в госпитале в понедельник. Госпиталь находится на Блу-Херон, вот там мы и сможем обсудить моего бывшего пациента. Фредерик Шабо! О Господи! Я видел его почти год назад! Что же он успел такого натворить? Может быть, вы имеете в виду его безумные письма? Вас не поймешь. Пожалуйста, покиньте мой дом.

Доктор Фрэнсис попытался захлопнуть дверь у меня перед носом, но я выставил вперед ладонь, чтобы помешать сделать это. Мое сердце продолжало бешено колотиться. И это было приятно. Наконец-то мы нашли его.

— Наше дело никак нельзя откладывать до понедельника, доктор Фрэнсис, — заявил я. — Оно вообще не может ждать.

Он вздохнул, но продолжал сохранять на лице выражение полного недоумения:

— Ну, хорошо. Я только что начал варить себе кофе. Проходите, если уж так надо.

— Надо, — подтвердил я Дирижеру.

— Какого черта вы явились сюда ко мне? — снова поинтересовался Фрэнсис, когда мы проследовали за ним через стеклянную лоджию, с которой открывался вид на накатывающиеся внизу волны прибоя. Зрелище было незабываемым, ради такого можно убить парочку человек. Дневное солнце рождало на поверхности воды бесчисленные звезды и алмазы, танцующие и переливающиеся так, что в глазах начинало рябить. Жизнь доктора Бернарда Фрэнсиса, похоже, удалась.