— Скажи мне, — прервал он озабоченным тоном, — где вы нашли эти письма и где они сейчас?
— Нет… — она запнулась. — Не могу сказать. Это наша общая тайна с Эйприл и Арчи.
— Тебе придется посвятить меня в эту тайну, если хочешь узнать от меня кое-что об Армане фон Хёне.
— Не могу! — отчаянно упиралась она. — Вы еще проговоритесь в полиции либо скажете нашей матери…
— Можешь спокойно рассказать мне все. Если я выдам твою тайну, ты выдашь мою! Видишь, мы можем доверять друг другу.
С полминуты Дина задумчиво приглядывалась к Пьеру. Казалось, ему можно верить. Хотя…
— Все началось с того, — медленно заговорила она, — что нам захотелось, чтобы, открыв убийцу миссис Сэнфорд, наша мать приобрела широкую известность. Тогда ей не пришлось бы больше так много работать… И мы пробрались на виллу миссис Сэнфорд, обыскали весь дом и нашли эти бумаги. Это все! — Она решила не вдаваться в детали.
— Обыскали весь дом и нашли эти бумаги? — Он словно не верил собственным ушам.
— Да, — подтвердила Дина, — для нас в этом не было ничего трудного.
— Это верно, — согласился Пьер Дегранж, попыхивая трубкой. — А где сейчас эти бумаги?
— Они… — Она умолкла. Не хотела назвать тайник из боязни, что Пьер Дегранж мог бы отобрать у них документы. Не хотела и обманывать, сказав, что бумаги уничтожены, потому что это была бы явная ложь.
— Они никогда больше не увидят дневного света, — объявила Дина.
Он испытующе взглянул на нее и по глазам понял, что Дина говорит правду.
— Благодарение Богу, — только и произнес он.
— А сейчас, сэр, расскажите, пожалуйста, историю Армана фон Хёне, иначе я пойду и сообщу обо всем полиции!
Пожалуй, было не слишком деликатно побуждать собеседника к откровенности таким способом, но Дина чувствовала, что аргумент прозвучит убедительно.
— Это очень серьезное дело, — повторил Пьер Дегранж. — Я имею в виду не убийство Флоры Сэнфорд, с которым оно никак не связано. Ты прижала меня к стене, но прежде чем я скажу тебе правду, ты должна понять, что об этом нельзя рассказывать никому.
— За исключением Эйприл, — быстро вставила Дина. — От нее я ничего не могу скрывать, да она, как всегда, и сама все выяснит.
— Хорошо, — согласился Дегранж, — Эйприл можно доверить тайну. А теперь слушай. На самом деле я не Пьер Дегранж и не Арман фон Хёне, я самый что ни на есть обычный Петер Десмонд и родился в Кливленде, штат Огайо.
Сдержав возглас удивления, Дина пытливо оглядела собеседника. Берет на голове, бородка, обычные для художника инструменты… Нет, он ничем не напоминал мистера Десмонда из Кливленда. Было в нем нечто… как бы это выразиться… нечто от иностранца. И даже когда он не пытался имитировать акцент, в голосе чувствовалось что-то необычное. Кроме того, он был художником, а художники обычно иностранцы.
— Мой отец состоял на консульской службе, — продолжал Пьер. — Поэтому в детстве я жил понемногу в разных странах: ходил в школу в Англии, Франции, Швейцарии, Италии и даже какое-то время в Иране. Но знай, что Арман фон Хёне существовал в действительности. Тот самый, о котором упоминается в письмах миссис Сэнфорд. Подобно мне, он жил в Париже. Арман фон Хёне умер. Тогда посчитали целесообразным, чтобы я под его именем добрался до нашей страны в качестве скрывающегося от гестапо беглеца. Прибыв в Соединенные Штаты, Арман фон Хёне, без сомнения, сменил бы фамилию. Поэтому я и выступал здесь под псевдонимом: Пьер Дегранж. Я сохранил свои инициалы, чтобы не менять монограмму на портсигаре, оставшемся на память о матери.
— Но почему? Чем вы здесь занимаетесь, сэр? Пьер Дегранж глубоко вздохнул.
— С места, где я сижу, малюя плохие пейзажи, виден океанский берег на протяжении нескольких миль. А здесь есть неприятельские агенты, которые могли бы подавать сигналы с удобных пунктов на берегу. Присутствие здесь официальных лиц в форме встревожило бы агентов, и их вряд ли удалось бы взять с поличным. А кто же станет подозревать чудака-француза, старика, который, — Пьер Дегранж многозначительно подмигнул Дине, — даже не умеет хорошо говорить по-английски!
— Ох! — вырвалось у Дины. В ее глазах он выглядел почти солдатом, и она с уважением посмотрела на него. Но тут возобладала ее практическая натура. Она припомнила, как в таких случаях поступал детектив из мамусиных книжек.
— А все же, сэр! — голос ее посуровел. — Скажите мне точно, где вы находились в среду после полудня, когда была убита миссис Сэнфорд?
— Был здесь, на пляже, на глазах у сотен людей. — Он с улыбкой смотрел на нее. — День был хороший и теплый, я расстелил одеяло и поспал на песке. — Он встал и вновь принялся устанавливать мольберт. — Еще неплохо видно, можно порисовать.
Дина облегченно вздохнула.
— Я рада, что ее убили не вы, но мне хотелось бы узнать, кто это сделал.
— Оставь эту проблему полиции, — посоветовал он, открывая ящик с красками. — У нее есть некоторый опыт в этой области. А тебя в твоем возрасте должны интересовать другие вещи.
— До свидания, сэр. — Дина обошла молчанием совет Дегранжа. — Мне пора домой, чтобы заняться обедом. Большое вам спасибо.
