— Нет, не боялась: все мои знакомые по нему лишь бы небрежным взглядом скользнули, его надо долго изучать.
— И сколько ты его изучала?
— Три года… почти.
Тамара с недоверием посмотрела на Надю, потом посмотрела на бутылку — сколько оттуда махнула Надюшка, потом, расплывшись в улыбке, вкрадчиво спросила:
— За три года, поди, столько всего было… А ну-ка расскажи.
— Так много всего было… и не было ничего.
— Это как?..
— Это — когда ничего не было, а всю жизнь это «ничего» вспоминаешь.
— Но ведь что-то было, если ты до сих пор вспоминаешь: верно, столько событий, страстей и измен! Что же так запомнилось на всю жизнь?
Надя ответила не сразу, вероятно, что-то долго перебирала в памяти, наконец сказала:
— Его признание в любви и единственная ночь с ним.
Тамара на несколько секунд замерла от неожиданных слов, затем изумлённым голосом произнесла:
— Надя, или я ничего не понимаю, или ты… притворялась раньше — я столько раз в те далёкие годы слышала твои требования к мужчинам, что никак не могу искусство в постели поставить в один ряд с теми достоинствами, которыми, по твоим словам, должен был обладать твой избранник.
— Если я расскажу тебе про эту удивительную ночь, ты всё равно не поверишь и скажешь, что такого не бывает, или сочтёшь меня… — Надя запнулась и не знала, как закончить.
— Ну ладно, а что за объяснение в любви было? Как в песне: миллион алых роз? Или он спел серенаду?
— Не было ни роз, ни серенады… Не мучь меня: я не смогу найти таких слов, чтобы объяснить: для этого надо рассказать все три года, а вспоминать всё мне уже не по силам.
— Как вы расстались? Опять какие-нибудь чудеса?
— Нет, всё банально просто: я отвлеклась ненадолго и его увела другая.
— Мужика без пригляда оставлять нельзя — слизнут в момент… А что с ним потом стало?
— Не знаю: я с ним больше не встречалась… никогда.
— А хотела бы?
— Нет, наверное. Вернуть ничего нельзя… Посидеть напротив и с комком в горле посмотреть друг другу в глаза? Зачем? Сказанные слова давно сказаны, а несказанные — сказаны мысленно и передуманы сотни раз. Теперь слова нам не нужны: наши давние поступки и ошибки нам обоим ясны без слов. Вот в замочную скважину посмотреть — мы бы согласились.
— Мне непонятно — почему ты говоришь за двоих?
— Люди, одинаково чувствующие окружающий мир, думают и поступают одинаково.
Возникла пауза, Тамара молча пожала плечами, но ничего не говорила, но потом всё же решила:
— Надя, извини, но я не понимаю тебя: от добра добра не ищут, миллион баб тебе позавидовать могут, а ты зачем-то ворошишь прошлое… Давай лучше выпьем.
— Давай! За что?
— Чтобы нам никогда больше не терять друг друга из вида: знаешь, иногда так хочется кому-нибудь поплакаться в жилетку.
— Томочка, я согласна, — Надя улыбнулась и добавила: — Вот только не я ворошу прошлое, а прошлое ворошит мою память… Даже этой последней фразой про жилетку… Эти слова когда-то давно я сама говорила…
25.07.2016
