Стали думать о побеге. Его нельзя было откладывать. После пыток и истязаний могло не хватить сил уйти и в открытую дверь. Перебрали несколько вариантов: вызов на ночной допрос, возвращение в камеру.
— А если из уборной попробовать? — предложил Мирсанов. — Она же во дворе, задняя стенка выходит на пустырь, я видел в щель. Яма почти пустая, только прикрыта досками, их можно отодвинуть.
— Подожди, подожди, — заволновался Носаль. — Значит, затащить туда часового, прикончить и бежать.
— Нет. Часового не затащить, ведь выводят, только когда светло. Бежать надо днем…
Когда незадачливый страж поднял тревогу, беглецы уже миновали пустырь и выбежали на улицу, рассчитывая затеряться в толпе. Но на улице было мало прохожих. К счастью, навстречу шли две женщины. Мирсанов попросил:
— Помогите. Разговаривайте с нами, пока перейдем мост.
Женщины все поняли. Оживленно заговорили с беглецами, пошли рядом.
Мирсанов и Носаль даже не верили свершившемуся: они на свободе! Хотелось кричать, лететь птицей. Быстро покинув город, свернули в лес. Решили двигаться правее шоссе Ленинград — Киев. На дороги не выходили, — теперь, весной, легче было укрыться, можно идти напрямую.
В одной из опочецких деревень беглецы подслушали разговор полицаев об активных действиях партизан в идрицких лесах. Взяли еще правее. И тут случилась беда. На лесной тропе неожиданно в упор автоматная очередь.
Лейтенант Носаль упал замертво. Мирсанов был ранен, бросился в сторону, стал ползти… Пришел в себя только в кузове машины. Застонал. Не от боли, а от жгучей обиды — ведь надо же такому случиться: идти к партизанам, а нарваться на карателей.
Допрашивали Мирсанова в Идрице. Первый вопрос:
— Где партизаны?
— Не знаю. Я пленный. В лагере меня били, и поэтому решил убежать.
За ответ «Не знаю» удар плеткой и опять:
— Где отряд?
Избитого бросили в какое-то темное помещение, похожее на склад. Там уже находилось одиннадцать человек — летчики и матросы. Кормили раз в день — кусок хлеба и кипяток. Приносили еду два пленных в сопровождении гитлеровца. Как-то, улучив момент, когда солдат замешкался в дверях, Мирсанов попросил пленного, раздававшего хлеб:
— Помоги, браток, принеси что-нибудь острое.
— Ты же наш, советский, — поддержал Василия летчик.
На следующие сутки пленный при раздаче хлеба главами указал Мирсанову на бачок с кипятком. Василий взялся разливать кипяток и обнаружил два штыка от немецких винтовок.
Вечером начали долбить стену. Она, к удивлению, поддавалась легко, — сложена из шлакобетона. Долбили по очереди. Наконец вытащили один кирпич, потом второй. Отверстие оказалось настолько широким, что можно было пролезть человеку.
Сразу за проволокой — лес. Бежали, падали, снова бежали. А утром разделились на пары, обнялись на прощание и разошлись в разные стороны, чтобы сбить с толку преследователей.
Мирсанов с лейтенантом Федором Каишевым решили идти к Новосокольникам. Им повезло — в деревне Штрахновской встретили партизан и вскоре очутились в отряде Ромакова. Проверять их не потребовалось: в отряде уже находились Василий Головков, Виктор Петроленко — десантники из группы Мирсанова.
На счету отряда было немало отлично проведенных боевых операций у стратегически важной железнодорожной магистрали Витебск — Ленинград. Андрей Максимович Ромаков участвовал в свое время в боях в районе реки Халхин-Гол и знал цену кадровым военным — Каишева назначил командиром отделения, Мирсанову доверил минометную группу.
Василий быстро освоился в партизанской «должности». Отличился в первом же походе. За линию фронта отправляли обоз в пятьдесят повозок с зерном и стадо коров около ста голов. Путь не близкий. Шли по ночам проселочными дорогами. Минометчики были главной огневой силой, охранявшей обоз. И они не подвели. Точным огнем отсекали фашистов, находившихся в опорных пунктах обороны, отбили атаку вражеских танков у нейтральной полосы. Обоз без существенных потерь миновал линию фронта.
А потом было «знакомое» задание — подрыв моста у станции Локня. Руководил группой Каишев. Входили в нее Мирсанов, Головков, Дорожкин, отец и сын Александровы. У каждого в рюкзаке двенадцать килограммов взрывчатки, бикфордов шнур.
Ночью по пожухлой осенней траве подползли к мосту. Во время смены часовых напали на них и на караульное помещение, перебили охрану и заложили на железнодорожном мосту заряды. Далеко в ночной тишине раздались мощные взрывы.
Отряд Ромакова вырос в бригаду. Мирсанов принял взвод. Бои в зимние дни сорок третьего года шли непрерывные. В районе Новоржева гитлеровцы крупными силами полевых войск теснили партизан. Прорываясь из вражеского окружения, Мирсанов и его товарищи не раз выходили за линию фронта, а затем вновь появлялись на вражеских коммуникациях.
