Официальное заявление правительства было лживым: мол, Сталин скончался в своей квартире в Кремле. Брат Василий знал куда больше меня и в день, когда отец умер, якобы встречался с иностранными журналистами, чтобы сообщить им, как правительство во главе с Берией помогло отцу умереть. Его сразу же арестовали, а потом… тоже помогли умереть.
— А как умирал ваш отец?
— Тяжело. Ужасно. Он задыхался, пытался глотнуть воздуха. Это невозможно описать! И никакой укол, никакая таблетка не могли облегчить его страдания. И знаете, что я думаю? — прошептала она почти неслышно. — Интуиция мне подсказывает, что Берия отравил отца, что это был заговор против Сталина.
— А причина?
— Незадолго до этого отец привез из далекой провинции какого-то молодого человека и быстро продвигал его по службе. Это всех раздражало. Ясно было, что отцовский любимец вот-вот возглавит Верховный Совет. А Берия спал и видел, как бы стать преемником Сталина.
— Вы тоже в это верили?
Светлана кивнула.
Рядом появилась уборщица с ведром и мокрой тряпкой, намотанной на швабру, и принялась мыть пол, тихонько напевая «Широка страна моя родная». Индиец проговорил задумчиво:
— Тяжкая, ужасная смерть. Так я и предполагал…
Они посидели молча. Когда уборщица ушла, оставив после себя запах хлорки, Светлана не удержалась и спросила:
— Почему вы так и предполагали?
Сингх медлил, отвечать ему не хотелось, но Светлана настаивала.
— Простите за бестактность, речь ведь о вашем отце, но мы, индуисты, верим, что добрый человек умирает легко, его душе ничто не мешает расстаться с телом.
— Да, понимаю. Нет, пожалуйста, не извиняйтесь, вы меня ничуть не оскорбили. Индуистская вера права: моему отцу далеко было до доброго человека. Но ко мне он относился хорошо… правда, только пока я была маленькой, да и то не все время. Со смерти Сталина миновало уже десять лет, но в России его по-прежнему ненавидят десятки миллионов людей. Он ведь отправил на казнь и в тюрьму даже наших ближайших родственников! Так что, как видите, просить прощения вам не за что.
— А вы? Как вам… — он не закончил фразу.
— Мне от этого очень тяжело, не скрою. Он был моим отцом, иногда относился ко мне с нежностью, называл воробышком, сам приносил мне розы или велел их мне посылать. После смерти жены… то есть когда умерла моя мать… я осталась единственной, кого он любил. Точнее сказать — единственной, кто вообще у него остался. Хотя я его чем дальше, тем больше старалась избегать, потому что рядом с ним меня охватывал страх.
Они еще немного посидели молча, а потом пошли к ее палате.
У двери они остановились. Оба не знали, что сказать.
— Светлана?
— Да?
— Ничего, просто…
Он все медлил, словно не мог решиться. По коридору возвращались с ужина пациенты: русские смотрели на них с осуждением, иностранцы здоровались с Браджешем, а ей приветливо кивали.
Они опять долго молчали. «Мы еще вот так вот встретимся — или опять только в столовой?» — спрашивала себя Светлана.
— Спокойной вам ночи, — Светлана наконец прервала тяготившее ее молчание, но продолжала стоять в коридоре. Он тоже. Потом она сделала шаг назад, к своей палате. Индиец не двинулся с места и все так же время от времени с кем-нибудь здоровался. Когда Светлана взялась за дверную ручку, он вдруг сказал:
— Завтра я собираюсь на экскурсию. Хотите со мной?
Светлана вздохнула с облегчением и рассмеялась. Она чувствовала, что ей очень важно еще раз повидаться с этим спокойным и улыбчивым человеком. Да, Браджеш старше ее, но как же он обаятелен! Значит, они смогут продолжить начатые разговоры!
— На экскурсию? Куда?
— По коридорам. Будем наслаждаться видами: из разных окон открываются разные пейзажи, правда, одинаково голые и серые. Их оживляют разве что вороны да последние коричневые листья, а то и первые снежинки. Природа заждалась снега… А может, мы зайдем на кухню, и я приглашу вас на пир — мы представим, что сидим на террасе ресторана.
Но на следующий день Браджеш Сингх не появился ни на обеде, ни на ужине. Не видела его Светлана и в коридоре.
— Господина Сингха перевели в другую больницу, — сказали ей в канцелярии, когда она спросила про индийца.
Теперь ей казалось, что в больнице всегда темно.
К счастью, Светлана скоро выздоровела. Вернулась домой, ходила на дочкины танцевальные конкурсы, следила за успехами сына Иосифа, медика. Бывала она и в кино (большим открытием стал для нее чешский режиссер Милош Форман). Светлана читала «Бхагавадгиту», а дочитав, взялась за нее снова, чтобы лучше понять. Она приглашала знакомых на чай в свою большую квартиру с видом на Москву-реку. Однако ее никогда не покидало ощущение пустоты.
Цветущие розы, жасмин, гибискус, пение птиц, неумолчный треск цикад, а в Москве снег, слякоть. В ноябре, через месяц после выписки из больницы в Кузнецове, врачи послали Светлану в Сочи к Черному морю, поправить здоровье, подышать теплым солнечным воздухом.
