Флотилия, надо заметить, странная. Мы ожидали увидеть какие-нибудь пироги и катамараны, а нас окружили вполне современные лодки, некоторые даже с моторами. И только одно суденышко порадовало глаз своей экзотикой – что-то вроде индейского каноэ с балансиром, на конце которого была привязана охапка то ли соломы, то ли каких-то тонких веток.
Ну что ж, все правильно. И сюда шагнула цивилизация своими семимильными шагами…
Дальше все пошло в лучших традициях южных морей.
Нас выдернули из кокпита, расхватали по лодкам, щедро поделились венками из белых, сильно пахнущих цветов и с песнями, смехом и радостными возгласами доставили на берег. И разве что не на руках поднесли вождю. Хорошо, не на блюде.
Он сделал нам навстречу несколько шагов, воткнул свой жезл в песок и, прижав обе руки к груди, что-то важно произнес.
Восторженный вопль, нетерпеливое приплясывание.
– Его зовут Мату-Ити, – перевел вполголоса Понизовский. – Люди острова Такутеа рады видеть белых вождей.
– Проголодались поди, – с тревогой шепнула мне Яна, по-своему оценив и само приветствие, и вызванный им энтузиазм аборигенов.
Понизовский тем временем тоже прижал руки к груди, широко развел их, а потом воздел к небу и что-то проговорил с широкой улыбкой. Янка дернула его за рукав. Понизовский обернулся:
– Я сказал, что мы прибыли с открытым сердцем, добрыми намерениями и рассчитываем на гостеприимство великого народа Такутеа.
Каковое тут же и было нам оказано. В самой большой хижине. Пир горой. Не только нас удививший, но и разочаровавший. Мы рассчитывали на экзотические местные блюда, о которых много читали в детстве, но получили те же московские сникерсы и колы, которые нам надоели еще в том полушарии. А из местных блюд в меню вошли только бананы и кокосы. И немного рыбы. На десерт – консервированное какао.
Отобедав и сославшись на усталость и сытость, мы отпросились на отдых и вернулись на яхту. Понизовский остался для переговоров.
Когда они завершились и наш представитель перевалился в кокпит, от него сильно пахло водкой.
Понизовский раскурил сигару и ввел нас в курс дела.
– Докладываю, капитан, – не очень уверенно начал Понизовский.
– Ты чего, огненной воды хватил? – спросила Яна. Как мне показалось, с завистью.
– Согласно законам гостеприимства, – кивнул Понизовский. – Значит, так. Они, конечно, нас приютят. Но особо помочь нечем. Они сами, как бы выразиться, на иждивении. Земледелия у них здесь нет, скотоводства тоже. Перебиваются дикой флорой. Ловят рыбу. Раз в месяц им доставляют от местных властей кое-какие продукты и самое необходимое для жизни. Генератор отказал, сидят вечерами у костров или при керосиновых плошках. Ничего не производят. Подторговывают сувенирами – раковины, коралловые ветки, акульи зубы. Изредка жемчуг. Но его здесь крайне мало.
– Солярку дадут?
– Только когда им самим завезут.
– Консервы?
– То же самое.
– Значит, сидеть нам здесь, пока не придет судно? Когда его ждут?
– Через пол-луны.
– А по-нашему? – уточнила Яна.
– Через две недели.
– И чего мы тут будем делать две недели? Валенки мои штопать?
– Ну, скучно не будет…
– По тебе видно, – буркнула Яна.
– У них тут сплошь праздники. Молодой луны, старой луны, полной луны. Акульего бога… Нам развлечений хватит. Кстати, мы уже заангажированы на сегодняшнюю ночь.
– По случаю?
– Ритуал у них есть такой. Потеря девственности. Для каждой женщины острова – самый главный праздник.
– Вам, мужикам, лишь бы повод…
– Придется идти, – вздохнул Понизовский. – Иначе – кровная обида всему племени.
– И кого мы там будем девственности лишать? – деловито спросила Яна.
– Без нас справятся. Там у них две пары намечены.
– Половозрелые, – буркнула Яна.
Что-то мне все это не очень нравится. Надо бы держаться от острова на расстоянии. И свести контакты с населением к необходимому минимуму. А то как бы чего не вышло… В смысле девственности.
Семеныча, похоже, подобные же мысли тревожили. Он хмурился, слушая сообщения Понизовского и Янкины комментарии к ним.
– Жить будем на яхте, – решил Семеныч. – По ночам вахты нести.
– Как получится, – возразил Понизовский. – Они могут нам предоставить хижины. Тогда уж не откажешься.
Все больше мне это не нравится. Будто мы какой-то паутиной опутываемся. Не сами, похоже.
Кто их знает, этих аборигенов. С копьями и палками. А у нас всего – два весла и один пистолет. Да ракетница. Весь арсенал. Не считая Льва Борисыча.
– Вообще, Серега, – озабоченно спросил Семеныч, – как ты считаешь, есть основания опасаться каких-либо инцидентов?
Понизовский пожал плечами:
– Они тут дичают, конечно. Главное, не входить конфликт с их обычаями. Ну и свои им не навязывать. Табу всякие не нарушать.
Семеныч посмотрел на берег, где уже зажглись праздничные костры и откуда уже слышалась барабанная музыка.
– Слушай, а еще здесь что-то обитаемое есть? Более цивилизованное?
Понизовский поскреб макушку, припоминая.
– Есть еще пара островов. Но боюсь, там не лучше. А административный центр, кажется, на Маупити. Это миль восемьсот к западу.
– Не здорово, – проворчал Семеныч.
