– Не правильный ответ. Значит, будешь много спать. Не собираюсь тратить время, щадя твои нежные чувства и уговаривая дать свободу. Вигмар ясно сказал, чтоб я шла гулять. Как мне хочется. Даже дал инструкций. Так вот, мне хочется ходить, трогать, говорить и лечить. И я буду это делать. А ты можешь пускать слюни во сне или засунуть за пояс свое высокомерие, и найти устраивающий обоих вариант. Это моя земля, Исак. Моя по праву крови. Единственный, кого немного могу потерпеть – твой хозяин. Приедем, дай знать о своём решении.
Твердолобый идиот. Все его прогрессивное мышление закончилось на трех парах обуви. Прикрыла глаза. Предстоит ещё много таких разговоров на пути отстаивания своих прав. Улыбка озарила моё лицо.
Я смогу.
Отъехала от нахмурившегося охранника на метр. Воздух со свистом рассекла плеть, последовал громкий детский плач, ор надсмотрщика и оправдание мужчины – раба. Обернулась назад, семилетний парнишка хотел отойти по нужде в кусты, нарушая строй.
Сжались зубы. Взглянула на Маргарет. Кивнула на нее, на пострадавших и на телегу. Все подумают, лечил Вилли.
Мальчик обмочился. Один из надзирателей стал глумливо ржать, тыкая пальцем. Рука с плетью начала подъем второй раз. Для меня замедлилось время. Я хочу узнать все изнутри, пока еще на этой стороне баррикад. Маленькие послабления в виде телеги и коня можно объяснить благодарностью за спасение ребёнка Вигмара. Следовательно, вмешиваться напрямую сейчас нельзя. Рука с плетью отклонилась назад, делая замах. У меня перед глазами происходило медленно, в реальности же очень быстро. Когда карающая длань отклонилась чуть дальше головы, мысленно сломала ему руку. Мужик заорал, плеть выпала в дорожную пыль. Я отвернулась. Няня уже была рядом с пострадавшими, забрала обоих и повела к нам. Другой надзиратель, что громко ржал, начал было орать на Маргарет, замахиваясь уже на нее деревянной палкой.
Я вскинула руку вперед, на кончиках пальцев плясали зеленые огни.
Моя. Маргарет.
Исак опередил буквально на мгновение, заорав всем заткнуться и продолжать движение. Другой охранник на лошади резко подъехал и загородил меня собой. Взяла себя в руки. А того смертника запомнила. Вроде никто не заметил моих способностей.
Мужчину со сломанной рукой усадили на третью телегу. Няня привела к нам двух рабов. Мальчик опустил голову и сильно стыдился. Отец держал руку на плече сына. У обоих на ногах была ограничивающая веревка, чтоб не убежали, стирающая щиколотки в кровь. Вилли соскочил со свертком на дорогу, взял мальчишку за руку и отошел.
– Трогать, – зычно крикнул кто-то.
Все пришло в движение. Мужчина-раб переживал, постоянно оглядывался. Маргарет заставила его сесть на телегу.
– Вернутся, не печалься. Вилли поможет сыну-то. Звать как?
– Уолтером кличут, сына – Хью. Что теперь с нами будет? – осторожно спросил он.
– Ехать будете до леса на телеге, – ответила няня. – Там и решим, что с вами делать.
– Дык я идти могу ногами-то, привычный, – втянул голову в плечи мужчина.
Взглянула на него. Внутри все сжалось. Следы от множественных наказаний, чрезмерная худоба, впалые щеки и проплешины в волосах. Высокий, тощий, но с адекватными глазами, на дне которых плескался страх. Зашуганный, но не обозленный. Все рабы были одеты в мешковатые свободные рубах с коротким рукавом до середины бедра, сделанные из грубой ткани.
– Садись пока, Уолтер. Чем занимаешься в поместье? – спросила мужчину.
Он неловко забрался бочком на край телеги. Глаза бегали с меня на кусты, в которых остался сын.
– Да что скажут, то и делаю. За лошадьми смотрю, убираю, чищу. Тяжелое чего принести могу, в поле работаю еще.
– А жена твоя где? – осторожно спросила его.
Он опустил глаза.
– Нет ее давно. Замерзла два винтрона назад и сгорела болезнью, – печально ответил Уолтер.
– Мне жаль, – неловко ответила ему. – А скажи, хотел бы ты лучшей доли для сына?
– Заберете его, госпожа? – поднял он голову с глазами полными слез.
– Какая я госпожа? Мне Вигмар коня за спасение дал в награду. Так же на кухне работаю.
– Да, все знают, как вы чуть не померли, спасая госпожу Сибиллу. Только госпожа вы, пусть и среди черни.
– Не заберу сына. Могу попросить взять его на кухню, если воровать не будет и отлынивать, – ответила ему.
Противно было, до тошноты. Сжала поводья. Время, на все нужно время. За один день привычный уклад не изменить. И всех разом не спасти. Пока буду менять жизнь в поместье, неизбежное зло никуда не денется. Но можно его минимизировать.
– Да, да! Он старательный госпожа! Все что надо сделает, подсобит! – жарко зашептал мужик, кивая головой. – Что ростом не вышел, не смотрите. Головастый он у меня!
Глаза Уолтера сияли надеждой, как одинокий фонарь на темной улице. В горле встал ком.
– Ну, раз головастый, значит, не выгонят.
Чуть отъехала от него, чтоб не расплакаться. Через некоторое время пришли Вилли с мальчиком. Хью шел в нормальных штанах, предназначавшихся для меня. Вилли вопросительно поднял глаза, указывая на штаны. Я кивнула, все нормально.
