Если бы взглядом можно было убивать, Гальфрид бы это сделал. Пленный извивался и плакал. Вигмар всыпал ему десять ударов плетью. Бил со всей силы. Явно своих демонов в голове, а не этого конкретного насильника. Я не собиралась устраивать кровавые сцены. Если будет необходимость, пусть Вигмар найдет кого, или сам делает оскопление. Я смотреть на всяких голых мужиков не собиралась. Подошла и послала импульс, прикоснувшись к его плечу. Притихший было после плетей, бывший стражник стал истерить и биться в конвульсиях. Его увели в темницу и забыли. Вечером его найдут мертвым. Повесился в камере.
Людей распустили. Опекун мрачной тучей ушел по своим делам. Все остальные изменения оставила на завтра. Сегодня все будут переваривать нововведения. Среди присутствующих была Сибилла. Она печально стояла в стороне. Казалось, мысли ее были далеко отсюда. После собрания окликнула и пригласила ее в сад. Она согласилась. В молчании дошли до беседки. Сели. Взвара больше не стояло. Подушек не было. Голое дерево скамьи.
– Что случилось? – спросила ее без предисловий.
– Ничего нового, – горько улыбнулась она. – Знаю, что продолжишь расспросы, пока не скажу причину, – девушка гладила большой живот. – Мой малыш умрет.
***
– Ты здорова, он тоже. Почему?
– Дар говорит об этом. Я вижу варианты возможного будущего. Во всех вероятностях без тебя, жизнь была на много короче и бессмысленна. Твое присутствие дало возможность зачать дитя. Но жить нам обоим не суждено. Страшит, что ему так и не родиться. Однако, благодарна тебе, – она положила мою руку на свой живот, – за это чудо. За возможность познать счастье. Близится день, что унесет наши жизни за грань бытия. Сил поддерживать маску на лице почти не осталось.
– Да щас! Твой дар никогда не ошибался? – еврей во мне поднял голову и гордо расправил плечи. Сейчас будем спорить. – Всегда есть выход, крохотный процент вероятности, что все получится. Так не падай духом! Мы с Вилли тебе поможем! – пообещала ей. – Тем более Вигмар стал нормальным. С ним можно будет договориться на совместное воспитание вашего чуда
– Приятно твое участие, но ты бессильна перед судьбой. Дар ни разу не ошибался, – покачала она головой.
Хорошо, пойдем с другой стороны. Закрыта дверь, залезем через окно. Коротко рассказала ей о лягушках, что попали в кувшин с молоком.
– Так будь той, что сбила масло. Не сдавайся!
– Моя судьба предрешена богами, – уперто повторила провидица.
Ох уж эта неудобная вера в богов. Взяла ее руки в свои. Сказала, глядя в глаза:
– Каждый сам творец своей судьбы! Я отрицаю их влияние на мою жизнь! И делюсь этим отрицанием с тобой! Хочешь жить? Так живи всему вопреки! Просто живи! Рви нити предопределенности в своей голове! Пусть боги играют с другими. Ребенка постараемся спасти, обещаю!
Сибилла и ее малыш были достойны жить. Сила желания была так велика, что от моего сердца наружу вышло золотое облачко и впиталось в живот собеседницы. Мы в недоумении уставились друг на друга. Только я вот не знала, что это. А Сибилла не знала, что я так умею.
– Не знаю, что это! – подняла руки ладонями вверх.
Сибилла плакала.
– Эй, да все будет хорошо, – обняла ее крепко за шею.
Девушка вывернулась и взглянула мне в глаза.
– Спасибо, – прошептали ее губы. – Это наивысший дар лекаря – благословение на жизнь. Но все тщетно, я не вижу нашего будущего.
– Хорошо.
Упертая ослица! Согласилась ли я с ней? Сто раз нет. Будет рожать, разберемся. Бесполезно орать на ухо глухому, не услышит. Проводила провидицу до комнат. Остаток дня прошел незаметно. Передали блокнот и канцелярию от Вигмара. Карандаши уже придумали, и это дико радовало. Сидела на земле и вдохновенно писала, писала, писала. Еду принесли туда же. Оправила Юнисию подготовить до конца комнаты. Немного помедитировала. Шар второго дара колбасило и трясло, он больше не бы колючим. Не дожидаясь окончания дня, поднялась к себе, быстро помылась и легла спать.
36. Такая разная справедливость
Сидел в предрассветных сумерках на балконе один. На душе было погано. Друг оказался вдруг… предателем. Сердце в груди болело от обиды. Несправедливо! Как же это несправедливо! Роззи оказалась права насчет Гальфрида. Его взяли сегодня ночью при попытке отправить Овинджам донос. Кто бы мог подумать? Бремя предательства давило на плечи не хуже каменной плиты. Ведь я его вытащил из нищеты! Дал свою дружбу, пустил в свой дом, устроил на хорошее место. При обыске жилища нашли много золота, писем, расписок. Бывший друг продавал хорошеньких рабынь и детей в дома для утех. Хороший же я хозяин! Нашли много фиалов с зельем. Вилли не спал всю ночь, проверяя составы. Нашел среди них немало гадости. Гальфрид на допросе раскололся, что подсыпал мне дурман в вино. На вопрос почему, сказал, что он сам стал хозяином среди рабов. А я был ширмой. Тяжело, когда предают близкие…
– Не знаю, какие думы печалят тебя, любимый, – прошептали губы Беатрис мне на ухо, едва касаясь. – Не знаю, что случилось. Но мы совсем справимся вместе. Я всегда буду за тебя и с тобой.
