-Тише, - шепнул Хорвек, удерживая меня, бьющуюся в собственном плаще, точно рыба, запутавшаяся в сетях. – Это всего лишь сон. К полуночи, в местах колдовской силы, страшные видения всегда приходят к людям.
-Там был Мике! – перед глазами все еще стоял северный лес, занесенный снегами. – Он замерзал в сугробе, а ведьма…
-Ты будешь время от времени видеть своего друга во снах. Все чаще и чаще тебе придется возвращаться за ним, проникая в тонкий мир. Этого требует связавшая вас магия. Но об этом лучше поговорить как-нибудь в другой раз.
-Но…
-Тише!.. – негромко повторил он чуть более повелительным тоном, и закрыл мне рот рукой, одновременно с тем поворачивая мою голову в сторону. – Смотри! Полуночный пир вот-вот начнется!..
Я сморгнула, не понимая, на что он хочет мне указать, а когда вновь открыла глаза – посредине захламленной бедной комнатки уже стоял нарядный стол, ярко освещенный множеством свечей. Его окружали многочисленные стулья. Пронзительно закричала ночная птица где-то под крышей, скрипнули подгнившие балки, и стулья сами по себе сдвинулись с места, словно невидимые слуги приглашали невидимых гостей занять места за столом.
-Пойдем, - промолвил Хорвек, поднимаясь с места и увлекая меня за собой. – Посмотрим, что за господин устраивает здесь по ночам званые ужины.
В комнате кроме нас не было видно ни души, но я чувствовала чье-то темное присутствие. Стол, появившийся из ниоткуда, вызывал у меня такой же страх, как зимний лес из моего сна: то было что-то чуждое обычному миру, всего лишь хитро притворяющееся его частью.
Хорвек, между тем, вел себя так, словно происходящее не было ему в новинку: он усадил за стол меня, любезно и ловко поддержав под локоток, а затем и сам уселся напротив.
-Запомни, Йель, - все так же негромко произнес он. – Тебе нельзя произносить ни слова. Но самое главное – не прикасайся ни к чему из того, что лежит на столе. Сейчас ты невидима для того, кто вот-вот придет сюда, но стоит тебе нарушить правила, как чары рассеются, и ты перейдешь в полную власть иного мира. Не бойся, и не отводи от меня взгляд, если вдруг почувствуешь, что страх побеждает.
-Но что будет с тобой? – прошептала я.
-Всякое может случиться, - ответил он, достав яблоко, ставшее, как мне показалось, еще краснее и сочнее, чем прежде. – Но судьба не может быть настолько милостива, чтобы оборвать мое существование так рано. А теперь молчи, и помни о том, что я тебе сказал.
И, произнеся это, он разрезал кинжалом-когтем яблоко пополам, положив затем одну половину на стол поодаль от себя. Бутылка с вином была поставлена посредине, так же как и хлеб. Все это проделывалось в полной тишине: даже ветер стих, поумерив свои завывания, и дождь не барабанил по остаткам крыши. Оттого я чуть не вскрикнула, когда внезапно услышала совсем рядом чужой голос:
-Твое угощение годно только для бродячих псов, но я благодарю за него, как того требуют старые законы.
И около стола соткалась изо тьмы высокая фигура черного существа, глаза у которого горели, как расплавленное золото – такими же иногда они бывали и у Хорвека.
Я вцепилась в столешницу так сильно, что едва не сорвала ногти, но не промолвила ни слова, как мне было велено.
-Сегодня ночью позволь мне быть твоим гостем, - промолвил Хорвек, и существо, издав низкий рык, недовольно кивнуло. Видимо, просьба эта была из тех, на которые старые законы запрещали отвечать отказом.
Вино было разлито по двум кубкам черного стекла, хлеб разломлен пополам, и черное создание ночи, восседая во главе стола, неохотно отведало скромного угощения. Я видела, как остры его когти, как блестят острые белые клыки, но все остальное словно пряталось за маской из дымчатой тьмы.
-Хлеб черств, вино кисло, а яблоко червиво! – фыркнуло оно. - Так и быть, человек, я покажу тебе, что такое добрая пирушка!
И на столе в мановение ока возникло столько еды, что живот у меня подвело: ароматное жареное мясо исходило паром, точно его только что сняли с вертела, жаркое все еще кипело, огромная рыба золотилась в свете свечей, а уж птицу, тушеную, жареную и копченую, я и пересчитать не бралась – блюда теснились, едва не падая на пол. Все было изукрашено, словно готовилось к королевскому обеду, а вино, щедро лившееся из бутылок, оказалось темно-красным и густым, словно кровь. Но я помнила, что мне нельзя взять и крошки, оттого только поводила носом и тихонько вздыхала – на колдовскую еду наверняка наложили заклятье, от которого рот наполнялся слюной, а в животе словно бесы плясали.
-Нравится ли тебе мое угощение, человек? – самодовольно спросило чудовище, лица которого я так и не разглядела. – Наверняка такого ты в жизни своей не едал! Бери все, что видишь перед тобой, ведь это последняя радость в твоей жизни.
-Ты убьешь меня? – спросил Хорвек, так и не выпустивший из рук своей половинки яблока.
