Пит зудел всю дорогу про это, идеализируя. Я нехотя слушал, так как для меня эта тема была не актуальна. Я любил разнообразие и всегда искал риски в отношениях (изменял), оттого они и длились не долго. Мне нравилось совмещать совместное времяпрепровождение и телесную страсть. О втором я думал многим больше.
Обратно, в гору, было идти не так нудно. Походу, я набрался.
Возвращаемся мы уже не на квартиру, в которой отмечают день рождения, а в настоящую цитадель разврата.
Тамик валяется в отключке в углу кухни. На наше приветствие он никак не реагирует. Сима под ешкой страстно целуется с Мишей, её руки активно выполняют поступательные движения в его штанах.
–Вот тебе и расстался с любимой… – не без интереса в крови говорит Пит.
Я прохожу мимо пары шатающихся "мертвецов" и приоткрываю первую дверь.
Липкие голые тела в отблеске коридорного света, жадно "поедавшие" друг друга, выглядели как похотливые животные в брачный период. Их лица были искорёжены гримасой от боли и удовольствия. В соседней битмарь, заплетаясь, читал под свой свежий бит, танцуя с безжизненной девчонкой, которая качалась в его руках как мясная безделушка. Половина зрителей лежало в куматозе, вторая половина пыталась подпевать, но язык далеко не слушался. Третья комната тупо вся вырубилась. Я возвращаюсь к Питу. На кухне шарят какие-то левые типы в «Адидасе» криминальной внешности, не вызывающие доверия. Мы с ними здороваемся и ставим на стол пакет с «продолжением». Из комнат, на зов главного, выходят остатки уставших девчонок.
Не удержавшись, спрашиваю у него: ”Так ты всё же кто?”
–Всё нормально, я Тамика лучший друг. Он тут отъехал немного. Попросил меня побыть главным.
–Ага.
–Ну, чего стоишь, разливай!
Выпив пол стакана и криво поддержав диалог, я ушёл от надоедливого припева «Голова туда сюда – круто торкает вода» курить на балкон.
Там-то я встречаю Дрессер, с которой пил "Strike" в «Плавучем доке» и отвязно целовался под назойливые взгляды панков во время концерта, от которых потом получил за свои меткие выражения ”Говнари” и "Голубая система" во время лютого моша!
-Алекс и ты тут, – шаловливо улыбаясь, играя шеей, она притягивает меня к себе.
Нехило она напилась. Но ей даже к лицу была эта глупая улыбка и искрящиеся от градусов глаза.
–Я не случайно попал сюда, Соня, раз наша встреча состоялась спустя столько времени.
Её заражает моя восходящая интонация.
–Даа. Я верю в знаки, гороскопы… Судьбу.
–Ты кто по знаку зодиака?
–Овен.
Она непроизвольно держится за меня.
–Листал предсказание на твой знак и знаешь, что там написано?
–Ну?
–Цитирую: ”Нынешний день подарит вам встречу с человеком, который раскроет ваши таланты”.
–Ммм, Алекс.
Соня пантерой подкрадывается к моим губам.
Скромный поцелуй. 3 сексуальные секунды. Держу её. Надо дать ей возбудиться.
–Закурим?
–А у тебя какие?
–«Bond» с фиолетовой кнопкой.
Мы курим её любимые сигареты. Обмениваемся сладким дымом и вглядываемся в чернеющий вечер. Я чувствую, что хочу её.
-У меня есть предложение: пошли в джакузи?
–А что там? – непонимающе спрашивает она.
–Там ты, я, горяча вода, пена… Много пены, «Блейзер» на брудершафт, лёгкие поцелует, близость…
–Ну я не знаю, Саша, это слишком… ахаха… пошло.
Меня подстёгивает её тайное влечение плохо скрытое под нежеланием. Беру её за руки и под огнём уговоров веду в ванную.
Радостные открываем дверь и видим леденящую вены картину.
Два парня: один стоит возле умывальника и снюхивает, как супер-скоростной «Dyson», белый порошок, второй сидит на толчке с одним засученным рукавом; в правой руке у него белый шприц, наполненный светло-коричневой жидкостью; в левой зажатая в кулаке зажигалка. Тот что с иглой грубо говорит: ”Закрой дверь, падла, или убью!”
Я в момент вытрезвляюсь. От увиденного становится крайне не по себе. Соня стоит рядом в растерянности. Я пытаюсь открыть входную дверь, чтобы выйти. Заперто. Настолько неконтролируемого состояния я не ощущал никогда. И что было делать: дожидаться, пока выйдут те типы?! Они нас видели, предъявят. Ограбят! Изобьют… Страх сетью пролез через сердце и начал охватывать всё тело. Мой инстинкт самосохранения ничего умного не придумал, кроме как напиться. Я вбежал на кухню, взял первую попавшуюся бутылку и начал быстро хлестать. 20 или 30 глотков и последнее, что я помнил, как пустая бутылка падала на стол. Я потерял себя в объятиях Сони, которая удержала меня от падения на пол.
Тяжело проснулся от невыносимо режущего горло кашля. Дышать было трудно, как сквозь шипастые препятствия. Во рту была сильная засуха и невообразимая горечь. На мне были джинсы, но без трусов. Я в непонятках пытался вспомнить как так получилось, но безуспешно. Соня лежала рядом: макияж размазан, кофточка порвана. Она неприятно сопела. От неё пахло неженским перегаром. Будить её, чтобы узнать было ли у нас что-то или нет, я не стал. Мне хотелось поскорей свалить из этого вертепа.
