Истина скорей всего лежит посередине: в исходном виде четверостишие было похоже на вариант с Салгар-шахом, но без его имени. Перевод сделан по реставрированному тексту.
По критерию: вес = 528, 59-е место. Претенденты на авторство: Ибн Сина, Фарйаби, Мадждуд Дин Хамгар.
319. См. вступительную статью, главу «Как попасть в рай».
По критерию: вес = 495, 74-е место. Претенденты на авторство: Aбу-Саид, Сеиф ад-Дин Бахарзи, Иззад Дин Каши.
322. Махмуд – основатель ислама Мухаммед. Дауд – библейский царь Давид. Хайям цитирует и по-своему переистолковывает стереотипные образы из богословских речей.
323. По критерию: вес = 670, 14-е место. Претендент на авторство: Аттар.
326. См. № 265.
331. По критерию: вес = 480, 83-е место. Претендент на авторство: Афзал Каши.
333 и 334. Салам – приветствие. Дуг – напиток из простокваши. Мостафа («Избранник») – одно из прозваний основателя мусульманства Мухаммеда. Эта пара четверостиший явно написана ради юмористической концовки «ответа» (откуда следует, что у них один автор): Хайям задал глупый вопрос и потому сам нарвался на запрет вина – для глупцов. В единственном известном переводе (О. Румера) этот юмористический ход не был проявлен.
346. См. № 379, 549.
348. В оригинале это четверостишие можно при желании увидеть и не таким язвительным, если «гарем» прочесть иносказательно, как «храм», «святилище». Слова «гарем» и «храм» даже в русском языке созвучны: они восходят к одному источнику.
350. Всевышним Избранный – эпитет Али, глубоко почитаемого шиитами последнего из «праведных халифов». Если бы здесь действительно имелся в виду Али, тогда это был бы чисто суфийский текст: духовный «кравчий» Али одаряет «вином» божественных истин. Но весь контекст четверостишия заставляет заподозрить: автор кощунственно переносит на обыкновенного кравчего возвышенное прозвище Али.
354. По критерию: вес = 556, 43-е место.
361. По критерию: вес = 474, 87-е место. Претенденты на авторство: Афзал Каши, Муджидд Хамгар.
367. Древнейший прием подтасовки – цитата, вырванная из контекста: «Они спрашивают тебя о вине и майсире. Скажи: „В них обоих – великий грех и некая польза для людей, но грех их – больше пользы“» (Коран, сура 2, ст. 216 [219]).
По критерию: вес = 515, 63-е место.
369. Шутник Хайям выпрашивает у Бога прощения не для себя, а для «провинившихся» частей своего тела. К сожалению, в некоторых версиях оригинала (см. Варианты), а потому и в части существующих переводов этот стройный образный ряд нарушен.
371. По легенде, Хайям составил на себя гороскоп и определил, будто жить ему суждено сотню лет. По другой легенде, он и в самом деле прожил 104 года.
Эти легенды я знал и раньше; но полной неожиданностью оказалось обнаружить вот этот стихотворный отклик Хайяма на изучение своего гороскопа. Вместо благодарности… Вот уж поистине язвительный характер!
<p>«Наличное бери, обещанное выбрось…»</p>Развитие символического образа вина как «пищи духа».
375. Явный экспромт – язвительная отповедь нерадивому ученику.
377. В оригиналах знаков препинания и кавычек нет – приходится догадываться… Эмоциональное восклицание в конце показывает, что Хайям в принципе не согласен с высказанным в первых строках. Следовательно, он цитирует. Первые строки – почти об одном и том же, но чем-то напоминают разговор глухих: нет логического движения, букет из банальностей, внешне глубокомысленных. Переводчик рискнул допустить, что здесь три различные цитаты, спор трех «философов», – и реакция услышавшего их глупости Хайяма.
Другие переводчики истолковывали это четверостишие иначе, в духе рубаи № 1189, например – А. Старостин:
Мы разгадки вечной тайны не нашли,Знаний о запретном не приобрели.Место наше – сердце горестной земли.Пей вино, тем длинным сказкам не внемли!378. См. № 1300.
379. Издеваясь над религиозной обрядностью, Хайям сходными символами предрассудков считает и мусульманскую мечеть, и места молений (храмы) иноверцев.
381. Имеется в виду, что ходжа вместо решения серь езных философских вопросов поглощен рассуждениями о том, как именно – по предписаниям шариата – следует обращаться с женщиной в период ее месячных «нечистот» и тому подобным глубокомысленным «дерьмом».
