— Да что тут придумаешь? — Фыркнула. — Через пару недель британцев сметут с острова подчистую, судя по прогнозам твоего Корабля. А дальше они пойдут на Европу. Мы ещё не уверены, что не будет удара со стороны Тихого океана. На восток Империи нужно войска гнать и готовить оборону, на западе тоже. С нашими границами мы будем только распыляться. А это с монстрами сравни, что бросать людей на верную гибель.
— У меня есть идея, — осенило меня.
— Да ну что ты говоришь, — огрызнулась императрица, на которую теперь налюбоваться не могу. — Что так смотришь? Чёрт подери, а я и забыла! Дрянные ваши чудеса. Меня спросить не мог?
— Насть, — произнёс с укором и обхватил её за талию, потому что удержаться не смог.
Раскраснелась сразу. Умолкла.
— Ладно, выкладывай, — произнесла уже спокойно.
Всё–таки непривычно видеть её такой милой девушкой. Уже и в серьёз воспринимать гнев не получается.
— Оргалиды сейчас завязнут на время у британцев, отвлекутся на них. А я попытаюсь с востока долететь до Излучателя.
— Ты в своём уме? Помнишь, как мы прорывались?
— Не сравнивай. Сама лучше вспомни о мехаре, которого мы нашли за водопадом.
— Он был странный. Больше наших.
— Да, подобно ему, я научусь усиливать Медведя. Мне нужно три–пять дней. Может, неделя, чтобы разобраться. Если смогу сделать свой мех мощнее, сумею и прорваться.
— Нет у нас недели, — буркнула.
— Дай три дня.
— Я боюсь за тебя, — призналась, опуская глаза. — Но если есть шанс, мы должны его использовать. Однако прежде чем отпустить тебя, мне нужно увидеть результат и убедиться, что ты способен выполнить задачу. Хотя, даже после всего, что я вижу на этом чудесном Корабле, мне слабо верится в твои возможности.
— Поверь в меня.
— Очень хочу, — произнесла на выдохе. — Особенно, когда мир стал погружаться в хаос. Будто это мне наказание за все грехи.
Обнял её. Прижалась в ответ.
В этот момент я осознал, каков на мне груз.
Очень многое зависит от меня. А значит, пора начинать разбираться в возможностях доспехов досконально, въедливо и быстро.
Ангарск. Главная база подготовки меха–гвардии.
3 октября 1906 года по старому календарю. Четверг.
Прошло уже две недели с начала атаки оргалидов. И новости ужасающие. Половина королевского флота сгинула, треть острова оккупирована, идут тяжёлые бои и на суше, и на море, и даже в воздухе. Волна оргалидов зацепила и берега Франции, те телеграфируют нам с такой скоростью, будто это у них вся вражеская армия.
Но основные силы тварей, конечно же, сосредоточились на британском острове. Совсем недавно пришла мысль, что это неспроста. Всё из–за Мастера, который их и приманивает.
Намеренно ради нашей державы? Или просто потому что они ему мстят…
С императрицей мы договорились об одном, но каждый день ситуация меняется. То она готовит меня и мою группу к отправке на помощь к Чернышову, то к выдвинувшемуся балтийскому флоту в усиление, то меня одного на разведку к Ла–Маншу.
Всё меньше понятна обстановка, телеграфисты сходят с ума, служба связи не справляется. Порой донесения противоречат друг другу.
Одно пока утешает, у нас всё спокойно.
Но я волнуюсь за Агнессу. Если от Чернышова ещё идут доклады, что они с краю врага покусывают без потерь и где надо отступают, то от британских мехов вообще никаких вестей.
За три дня я вывел почти всех мехаров с Корабля, оставив на всякий случай десять на борту. Этот вопрос с Анастасией я не согласовывал, просто доложил, что извлёк всех.
Сегодня настал тот самый переломный момент, когда сумел выдержать контакт с браслетом в десять частиц.
Пока моя эскадрилья тренируется в центре полигона, я затаился на окраине.
Очередной день близится к вечеру, и пора бы дать результат. Но время неумолимо тает, каждую минуту гибнут люди, а я всё тяну здесь резину, не решаясь изменить Медведя.
Я помню, как жарко было во Владивостоке. Но то были цветочки. Глядя на пасмурное небо мне кажется, что дым с Британии уже доплыл до нас. И слышатся раскаты грома от последних дредноутов.
Интеллект говорил мне, что нужно двенадцать частиц в связи, но не отрицал, что хватит и десяти.
Стиснув зубы и сосредоточившись, начинаю…
В первый момент даже сложно представить, как это должно работать. Я пробую вытянуть ноги, представляя, что щиты на голенях удлиняются, размер стопы растёт. Но ничего не происходит.
Тогда перехожу на руки и добавляю в воображении масштаб, будто деревянный столб, которого касаюсь пальцами, уменьшается. И я расту.
Всё оказывается пустое. Нет чувства, что из меня вытягиваются дополнительные силы. Нет ощущения неких новых возможностей. Но я не сдаюсь, пробую снова и снова.
Пока не раздаётся в эфире от Зотова:
— Андрей, собираемся в ангаре.
Команда, на ночь глядя, настораживает. Значит, что–то случилось.
— Пять минут, — отвечаю ему. И злюсь.
Злюсь на себя самого. Потому что слово моё впервые такое пустое. У меня не вышло то, что обещал.
Или всё–таки придётся послушать Интеллект, освоив ещё две частицы? Чтобы носить полноценный браслет с двенадцатью. Понимаю, что устал, но достаю из внутреннего кармана заготовленный браслет.
