В основном двигались вдоль Струмы на юг, уничтожая мосты и разоряя мелкие городки и селения с враждебным населением, не будучи остановленными врагами. Мы старались держаться северного берега, насколько это было возможно. На нашем маршруте не было большой дороги, и на протяжении многих миль не было даже хорошей тропинки. У отряда не было хорошего проводника, и немногие из отряда раньше проходили по этому маршруту. В результате часто приходилось возвращаться по своим следам и совершать длинные обходы, иногда на многие мили, когда нам случалось попасть в непроходимый каньон или встретить край слишком крутого для спуска горного склона. Однажды, следуя вдоль реки (которую обычно можно было перейти вброд), мы подошли к ущелью шириной менее ста футов, через которое быстро и глубоко лилась вода, а по обе стороны почти перпендикулярно вздымались горы. Мы не могли пустить лошадей в бурлящие воды и не могли поднять их по крутым склонам, поэтому нам пришлось возвращаться вверх по течению, пока мы не нашли достаточно пологий уклон, чтобы подняться.
На привалы вставали в немногих удобных местах, на высоких полянах, в зеленых лесных массивах. Вокруг были гранитные скалы, леса, поляны, на которых вольно разросся дикий шиповник. Ветвистые деревья грецких орехов росли над нами, а под ногами были травы с крупными цветами, яркими и красивыми, отчего все казалось застеленным огромным ярким ковром.
Несколько миль шли по тропинке шириной редко более двух футов, проложенной высоко на склоне крутой скалистой горы. К счастью, кони и ослы оказались хладнокровными и уверенными в себе. Большая часть местности, по которой проезжали в отдельные дни, была не только невозделанной, но и почти полностью бесплодной; вокруг росли низкорослые кустарники, день пути мы не миновали ни одного леса.
Местные жители говорили, что живут практически на одном хлебе. Обычно у них есть немного сыра или лука, чтобы сдобрить хлеб, но мясом, птицей или яйцами они балуются только в праздничные дни. Захваченная отрядом еда, блея, отдавалась нуждающимся, чтобы вскоре превратиться в дымящееся рагу.
Отряд выходил к древней Элладе.
Дорога, круто опускающаяся вниз, вела нас сквозь лес, который окружал ее с обеих сторон до самого подножия. Только когда мы подходили к молодым деревьям или кустарникам, перед нами открывались просветы. Кроме того, дорога часто проваливалась в ложбину или овраг, неприятные тем, что хорошо годились для огромной западни против нас, по которой мы спускались, подобно крысам в водосточной канаве. Никому не составило бы большого труда перекрыть нам путь или отрезать нас от северного пути, по которому мы шли.
И идти по этому бездорожью, неся на себе припасы, фунтов по 60 минимум, не считая вооружения, было нелегко. Лишь благодаря постоянно присоединявшимся местным жителям, основу которых ныне составляли эллины и македоняне, разросшийся отряд уверенно двигался дальше вдоль Струмы.
Чтобы вырваться из теснины Струмы на просторы, отряду Лемка надо было пройти ущелье Рупель и древний город Гераклея Синтика, ныне известный под названием Петрич.
Говорили, что об отряде Лемка уже узнали, и паша Салоник спешно собирает ополчение и всех тех, кто не против сразиться с гяурами.
Турки так озверели на своих территориях против неверных из-за бандитизма в том числе, что из-за их действия даже очень лояльная или пофигистичная часть переходит на сторону Визы
Болгары из войнуков, греки из мартолов, другие народы легко переходили на нашу сторону — что знатные, что выходцы из простонародья. Для нас они становились долгожданным пополнением, потому закрывали глаза на их прошлое, давая шанс выслужится. Тогда как кочевников и прочих исмаилитов обычно вешали или оттащив подальше улавливали. Проблемы с запасами продовольствия/питанием и невозможностью обменять или продать пленных, требованием выделять им крепкую охрану делали их обузой
Чтобы не дать им время собраться, Лемк гнал людей вперед как можно быстрее — благо осталось совсем немного! Требовалось опережать врага. Нельзя было сидеть в обороне, здесь уже некуда было уйти в горы, кроме как повернуть назад, а на это бы уже не хватило продовольствия. Поэтому только вперед! Лемк помнил историю. Он помнил, как буквально вот совсем недалеко, почти рукой подать, в Клейдионском ущелье произошла кровавая битва между болгарами во главе с царем Самуилом и армией императора Василия II. Которого именно после этой битвы прозвали Болгаробойцей.
(Прим.авт.- в нашей истории армии греков и болгар в 1913 году столкнулись там же и вновь не в пользу болгар)
Теодор чувствовал себя не лучше других, хоть и проводил значительную часть времени в седле Гоплита.
Потный воротник кафтана неприятно колол шею. Солнце, словно раскаленный шар, висело над горизонтом, нагревая все вокруг до того состояния, в котором было проще скинуть с себя груз под камни, а самому упасть в поток горной реки. Лемк постоянно напоминал себе, что остальным бойцам было еще хуже — у него ноги не гудели от усталости.
