— Ну, ну, ты лучше про французские поцелуи расскажи, которые будут выставлять против русских.
Ребята похихикали немного. А мне полегче слушаться стало, когда меня обсуждать закончили.
— Господа юнкера, дайте поспать, — возмутились с соседнего кубрика.
— Кстати в Африку оргалиды не лезут, — брякнул Алексей тихо и несколько невпопад.
— Пропаганда британцев это, — отмахнулся сын посла. — Везде лезут. И на наши колонии, и на их.
— Господа, а кто слышал об Изгое? — Пытается завести новую тему Пётр. — Мех, за которым охотилась и сама гвардия.
— Это ты про «Красного медведя»? — Воодушевился Сергей. — У меня дед про него все газетёнки и листовки собирал.
— Единственный вольный мехар, посчитавший, что батюшка император ему не указ, хм… — заговорил Пётр мечтательно и спохватился.
— Пилот, а не сам мехар, если уж на то пошло, — поправил его Алексей и усмехнулся.
— Грамотный ты наш, — съязвил Пётр. — Но видится именно так.
— «Красный медведь», — раздался уже сонный голос Максима. — Ходила молва, что особенный мехар, ни на одного из гвардейских непохожий. Действовал сам по себе, но в угоду государства.
— Однако его всё равно ловили свои, и мехи, и полицаи.
— Поговаривали, что пилот украл этого меха, и не только его, но и эрения целую горсть.
— Дед рисунки «Красного медведя» собирал всякие, — продолжил Сергей. — А ещё чертил что–то. Утверждал, что пилот самолично меху брони на корпус наковал, да в красный цвет покрасил. Эдакое устрашение и для своих, и для чужих…
Я тоже знаю эту историю. Волнующая и романтичная. Единственный в своём роде бунтарь и мститель на особом мехаре. Всегда участвовал в боях, как третья сторона. Своих не трогал, выручал. Как только побеждали оргалидов, он смывался без оглядки. А у меха–гвардейцев и сил не было за ним мчать. Иногда гвардейцы прибывали уже на обломки и трупы ледяных тварей, засвидетельствовав, что вольный мехар справился и без них.
За любую информацию о нём Империя готова была выложить круглую сумму. Мне было лет шесть–семь, когда самый большой ажиотаж разгорелся по поводу этого «Медведя».
Но прошло ещё полгода, и он исчез насовсем, собрав вокруг своей персоны ещё больше тайн, наговоров и мифов.
Уничтожили свои, убили оргалиды, что только не говорили. Мог просто упасть в полёте прямо в океан и утонуть. Ведь силы пилота не безграничны. Рассчитать сложно, если тебя гонит страх. А его могли и преследовать, загнав в угол и вынудив вырываться на просторы Тихого океана.
Странно, вроде помогал он и защищал, но после его исчезновения в Приморье стало даже как–то спокойнее. До определённого момента.
1 июня 1905 года по старому календарю.
Четверг. Юнкерское училище имени адмирала Ушакова.
Всего сутки до прибытия принцессы!
После завтрака объявили, что на генеральную репетицию выйдет сам командир курса, он же заместитель начальника училища! Подполковник Козлов Виктор Григорьевич — офицер жёсткий, контуженный на всю голову, бывший артиллерист. Ротный со взводным забегали сразу вокруг знамённой группы. Да и всю роту окучили.
Торжественный марш в полном составе училища репетировать собрались!
Хромовые сапоги сорок пятого размера нашлись для меня перед самой репетицией уже вечером, и то каким–то чудом отыскались. Юнкер с третьего курса ворвался в казарму с ними, когда уже все стали выходить.
Скинул я свои сапоги, быстро портянки перемотал прям на полу и натянул эти. Чёрные хромовые сапоги блестят почище всяких медалей, смотрятся лучшим дополнением к парадной форме. Но жмут собаки, в правом носке что–то мешает, но не придал значения. Да и времени не осталось, погнал нас взводный торопливо в штаб знамя получать! Ещё по дороге ощутил дискомфорт под пальцами ноги. Но не до этого. На широком плацу три роты уже выстроились, а на трибуне офицеры собрались и целый городской оркестр. Нас только ждут.
Получил знамя в руки и немного отвлёкся от проблемы. Но когда промаршировали к плацу уже, как положено, некий осколок впился до острой боли прямо меж пальцев. На исходной я серьёзно забеспокоился. А тут команду объявляют протяжную на всё училище:
— Батальон! Внимание! Равнение на знамя! Смирррно!!
И оркестр, как бахнул! Забили барабаны, завыла труба. Двинула наша группа, как репетировали с левой ноги.
Тяну носок и полной стопой ударяю о вымощенный мелким камнем плац. Боль всё острее, но от удара приглушается малость.
— Так! Стоп! — Рявкнул с трибуны Козлов на середине пути. И оркестр тут же заглох, схлынула вся торжественность, и наплыло беспокойство о том, что один раз прогнать всё не получится!
Остановились и мы через два шага.
— Вторая рота! — Загремел бешеным голосом подполковник. — Что за повороты головы?! Вы рожи свои видели?! Командир роты, почему ваши юнкера на первой линии с выражениями, будто тужатся или рожают?!
— Не могу знать, товарищ пол!
