Когда Таня шла домой, ей было горько, досадно и радостно. Она думала о нем, думала давно, только боялась признаться себе в этом. Сегодня она узнала его ближе… «Какой он вспыльчивый… и хороший. Очень хороший… Но почему он решил, что я должна быть с Куракиным? Причем здесь Куракин? Как глупо получилось. Будет ли еще когда-нибудь такой вечер?»
Накануне Дня авиации Гаврилов вылетел самостоятельно. Контрольный полет Астахов сделал сам. На линии взлета сложил ремни в пустой инструкторской кабине. Гаврилов остался один.
— Два полета по кругу.
Самолет разбежался и плавно оторвался от земли. Астахов закурил, посмотрел на командный пункт, где внимательно следили за полетом курсанта начальники, И, стараясь казаться спокойным, пошел к посадочным знакам. С высоты доносился гул мотора.
Не успел Астахов дойти до посадочного «Т», как шум мотора резко оборвался… Он увидел, что самолет Гаврилова, круто снижаясь, скрылся за бугром в нескольких километрах от аэродрома. В глазах Астахова потемнело, в висках застучало. С минуту он стоял, не двигаясь: «Авария!»
Около него остановилась машина. Он вздрогнул от голоса начальника аэроклуба:
— Садись, Астахов!
Николай сел в машину и больше ничего не видел, кроме той полоски земли, где скрылся самолет. Сейчас должны показаться обломки…
Рядом в машине сидел начальник аэроклуба, но Астахов словно не замечал его и почти не слушал, что тот говорит:
— Не волнуйся, Астахов. Разберем, почему отказал мотор… В жизни всякое бывает.
Да, начальник, кажется, его хочет успокоить! «В жизни всякое бывает, — еле слышно повторил Астахов. — Но почему я повторил эти слова? Так просто!.. Да ведь не случилось ничего особенного: ну, разбит и разбит… Наша профессия связана с риском. А начлет? А его недоброжелательство? Черт с ним, лишь бы был жив Гаврилов».
Переехали мост, скошенные луга… Свернули влево, наскочили на мелкий кустарник, объехали. Впереди чистое поле. Через несколько минут показался самолет: слегка накренившись, он, невредимый, стоял на поле. Гаврилов ходил рядом. Еще не веря глазам, Астахов на ходу спрыгнул с машины и побежал.
Подбежал не к самолету — он цел, это видно, ни одной царапины, — он подбежал к Гаврилову, схватил его за руки, потом за плечи, притянул к себе и крепко поцеловал.
Вечером на разборе полетов был зачитан приказ, в котором курсанту Гаврилову за правильное решение при отказе мотора и отличную вынужденную посадку в поле объявили благодарность. Астахов ликовал: Гаврилов в сложных условиях справился с посадкой, показав, что в будущем будет прекрасно летать. «Одно это уже должно доказать Сенникову его неправоту», — думал Астахов.
Несмотря на то, что ругали его, ругали техника, Астахов чувствовал себя хорошо. Это было необычное чувство: он впервые в жизни боролся за человека, боролся и победил.
18 августа. В это утро не только люди, имеющие отношение к авиации, но и тысячи жителей города, проснувшись, прежде всего шли к окну, широко распахивали его, впуская в комнату свежий утренний холодок, и, улыбаясь, говорили: «Прекрасная погода! Лётная!»
Горожане привыкли считать аэроклуб своим, кровным. Они не говорили просто «аэроклуб», они говорили: «наш аэроклуб», «наши летчики». Едва ли была фабрика или завод, которые не посылали часть своей молодежи в летную школу. Постоянный шум моторов вверху стал привычным для горожан.
Из года в год все собирались в День авиации на аэродроме посмотреть, что вышло из тех здоровых ребят, которые по-прежнему стояли положенные им часы у станков, а затем парили в воздухе..
К одиннадцати часам на аэродром собрался почти весь город. На глазах у зрителей летали планеры, прыгали парашютисты. Большая группа самолетов взлетела, чтобы пройти в ровном тесном строю над гостями.
Для Астахова это был первый праздник, в котором он принимал участие как летчик. В строю самолетов он все забыл, что было на земле, — даже Таня отошла куда-то, точно растворилась в могучем реве десятка моторов. Как прекрасно ощущение полета!
Земля с высоты огромна и красива. На тонкой ленточке железной дороги точно замер поезд, над ним застыл клубок нетающего дыма. Все чисто, ровно, как будто чья-то гигантская рука расставила на пестрой равнине эти коробочки, ленты, цветные кустики садов и перелесков.
Слева и справа, слегка покачиваясь, идут ровным тесным строем самолеты. Иногда соседний самолет внезапно приближается к машине Астахова, он видит в кабине внимательное лицо товарища. Но в следующее мгновение самолет отходит на место. Стараясь не нарушать «пеленг», летчики неотрывно следят за строем, готовые в секунду предотвратить отклонение от заданных дистанций. Самолеты подбрасывает в нагретом полуденном воздухе.
