Вечерняя трапеза шла к концу. Появившиеся вновь рабыни убрали со стола, и вся семья, покинув триклиниум, собралась у очага. Агриппа зевнул. Его разморило от сытного ужина и тепла. Октавия начала уговаривать дорогого гостя провести ночь под их кровом, но Агриппа учтиво отказался. Император болен, и ему нужен покой, а не утомительная беседа о державных делах.
— И потом, — он зябко повел плечами, — хорошо знаю, что никто не ждет меня, но прямо-таки тянет домой. Уж не письмо ли от отца?
Придя домой, Агриппа в изумлении застыл на пороге. У окна, одетая юношей, как для верховой езды, сидела Лелия.
— Ты?!
— Мой отец умер, и у меня никого, кроме тебя, не осталось на свете.
— Почему ты не обмылась с дороги и не переоделась?
— Я не знала, позволишь ли ты мне остаться под твоим кровом.
— Ты моя жена, и твое место у моего очага. Я завтра же распоряжусь о похоронах, достойных моего тестя.
— Мы уже сожгли тело отца, и урну с прахом я установила под его любимой яблоней. Он так любил это дерево, этот солнечный уголок. — Голос Лелии дрогнул. — Я благодарю тебя, но отцу уже ничего не надо. Теперь у меня никого на свете...
— У тебя есть я! — Агриппа порывисто обнял ее. — Я не обижу тебя.
Но вскоре опять начались ссоры. Агриппу бесило, что Лелия и образованнее его, и лучше умеет себя держать в любом обществе. Сам он, и он это остро чувствовал, как был, так и остался деревенским парнем и подчеркнутой грубостью старался скрыть недостаток воспитания. Желая унизить "надменную патрицианку", он оскорблял ее как можно обидней. На дикие выкрики своего Кая она отвечала молчанием. Лишь однажды, не выдержав, с горькой насмешкой процитировала: "Юпитер, ты сердишься, значит, ты не прав". Агриппа в бешенстве ударил ее по лицу.
Лелия, выбежав из комнаты, заперлась в опочивальне. Упав ничком на ложе, кусала руки, чтобы не закричать...
За окном смеркалось, потом наступила ночь, Агриппа не шел.
Прозвучали шаги третьей стражи, и снова все затихло. Лелия прислушалась, и от тишины, нависшей над домом, ей стало жутко. Она встала и стремительно кинулась к двери, но на пороге столкнулась с мужем. Агриппа молча схватил ее и бросил на постель. Лелия не сопротивлялась. Она привыкла быть покорной, даже пыталась быть ласковой, отлично понимая, как не нужна ее Каю эта вынужденная нежность.
— Родить и то не можешь! — упрекал Непобедимый.
— А ты думал, что изнасилованная рабыня родит тебе Ахилла?
— Я тебя не силой брал. Сама на коленях к моей постели приползла!
Лелия не отвечала. Если б она могла еще верить в чудесный мир богов, мудрых и милосердных! Как бы горячо, как бы страстно она молила б Венеру, Прародительницу всего живого, послать ей великое счастье материнства! Но ученица Цицерона, поклонница Левкиппа и Демокрита, она слишком хорошо знала: бездонная лазурь неба так же пуста, как ее лоно.
У консула народа римского нет времени для любовных вздохов в стиле Горация и Тибулла. В конце концов, далеко не всем везет в браке, и рано или поздно, а от Лелии он пристойно избавится. Может быть, боги смилуются над любящим супругом, и его прекрасная Кая вовремя отправится на луга асфеделей для беседы со своими возлюбленными Платоном и Сократом. У Марка Агриппы и без супружеских дрязг забот хватает!
На Востоке снова собирались тучи, а Италия еще не оправилась от многолетних смут. Октавиан Цезарь возвестил Граду и Вселенной благовест мира, но мира не было. Антоний готовился ввязаться в военную авантюру и повторить парфянский поход Красса.
— Надеюсь, с тем же успехом, — шепнул триумвир на ухо другу.
Агриппа поморщился. С одной стороны, смерть Антония в какой-нибудь пограничной стычке была бы самым лучшим исходом, но, с другой, его поражение нанесло бы непоправимый удар воинской славе Рима и престижу триумвиров.
В концу года истекал срок полномочий триумвирата. Правитель Италии заявил с сенатской трибуны, что он готов дать отчет во всех своих деяниях за это пятилетие и сложить с себя полномочия, которыми его облачил народ римский, но пусть сперва это сделает его старший друг и соправитель Марк Антоний.
Но Антоний не отвечал ни на одно послание, направленное ему Сенатом. Снова над Римом навис призрак междоусобного раздора, и лишь мудрость юного вождя смогла бы предотвратить эту угрозу.
Консул Марк Агриппа предложил Сенату и Народному Собранию продлить полномочия триумвиров еще на пять лет.
— А там видно будет. — Агриппа решительно хлопнул ладонью по мрамору трибуны. — Ну, значит, голосуйте. Фабий, запиши: "При единодушном согласии и горячем одобрении всех присутствующих сенаторов..." Чего остановился? А, еще не успели проголосовать... ну, ничего, ты пиши, а вы там поторапливайтесь. Не до ночи же тут сидеть!
Отцы отечества наперегонки ринулись к урне. Воздержавшихся или несогласных не нашлось.
Октавиан, выйдя на крыльцо курии, глубоким поклоном благодарил народ римский и Италию за оказанное доверие. Толпа ответила восторженными криками. Клиенты Непобедимого и Мецената осыпали триумвира дождем живых цветов.
Каждое утро Марк Агриппа за трапезой окидывал жену недобрым взглядом:
— Ну как?