Основной фасад конюшен сам по себе был архитектурным шедевром, и синьор Киджи нередко устраивал особые приемы, чтобы похвастаться уникальностью внушительного строения, квадратного в плане и сложенного из песчаника. Здание украшали затейливые карнизы, гладкие пилястры и отделанные камнем арки. На заднем дворе, за резной дверью, не видимый со стороны улицы, бил фонтан, выполненный в виде водопада, водяные струи низвергались к ногам изваянных из мрамора богинь, словно бы вставших в круг.
Маргарита тихонько ждала в тени буйно разросшихся смоковниц и платанов. Яркие изумрудные плети плюща свисали со стены из выщербленного временем камня. Ей никак было не унять колотящееся в груди сердце. Она все не могла поверить, что переступила границу роскошного мира, который волею случая соседствовал со скромной пекарней.
Через двор к ним шла красивая молодая женщина.
– Здравствуй, – прошептала она Донато многозначительным тоном.
Маргарита успела заметить, что незнакомка старше нее и потрясающе красива: огромные зеленые глаза, гладкие длинные волосы цвета меда, струящиеся из-под расшитой серебром мягкой шапочки. На ней было длинное платье из шелка винного цвета, расшитое золотыми и серебряными нитями, с узкими рукавами и тугим корсажем, подчеркивавшим стройность гибкого тела.
Девушка сказала, что в их распоряжении будет только пара минут. Задерживаться дольше они не могут – это слишком опасно. Несмотря на ранний час, их в любой миг может увидеть кто-нибудь из слуг или пажей, и тогда прощай работа в семье Киджи! Девушка тихо провела их в дом. Маргарита шла последней, и ей казалось, что она не идет, а парит. Какая-то неведомая сила влекла ее вперед, мимо кустов можжевельника, изумительных статуй и греческих ваз. Они прошли в маленькую дверь и оказались в самом палаццо. Сердце Маргариты билось так быстро, что она с трудом переводила дыхание. Никогда в жизни дочь пекаря еще не делала ничего более безрассудного и более восхитительного!
Они вступили в зал с низким потолком. Там было темно и очень тихо. Маргарита схватила Донато за руку, чтобы удержать рвущееся наружу восклицание. Обогнув угол, они неожиданно оказались в огромной комнате, украшенной великолепными фресками. Ее окна выходили на большой парадный сад и набережную Тибра. Маргарита сделала шаг назад, прижав руку ко рту. Она не могла оторвать глаз от изумительного изображения на стенах. Одно из них особенно привлекло ее внимание. Женщина с развевающимися волосами восседала на колеснице, запряженной двумя дельфинами. Вокруг нее парили купидоны с луками, целя прямо в сердце прекрасной нимфы. Фреска пробудила в Маргарите самые сокровенные чувства. Она никогда не видела такой величавой, всевластной красоты! То была легендарная Галатея, но мягкие нежные тона, которые использовал художник, распущенные, взлетающие на ветру волосы уподобляли ее обычной, смертной женщине. Рафаэль сумел передать не только величие, но и человечность. Маргариту охватил восторг. Ей и в голову не приходило, что Рафаэль настолько талантлив и чуток.
– Говорят, он писал ее с одной из любовниц синьора Киджи, Империи, – тихонько прошептала их провожатая. – Я могу подтвердить, что она тут как живая. В точности такая же, какой я видела ее вчера. Правда, теперь, когда у синьора родился еще один ребенок от другой любовницы, Франчески, она уже в меньшем фаворе. – Девушка оглянулась. – Все, больше нам нельзя здесь находиться. Скажи, теперь мой долг уплачен?
– Полностью, – быстро ответил Донато.
Она молча кивнула и повела их прочь из прекрасной комнаты, шурша подолом платья по мраморному полу. Маргарите казалось, что перед ней плывет легкое цветное облако.
– Не верится, что ты видел такую красоту и ни словом не обмолвился никому из нас, – прошептала Маргарита по пути на конюшню.
– А я ничего не видел.
– Откуда же ты знал об этих фресках?
– Мне о них рассказали.
– Но кто мог рассказать конюху об этой комнате? Таких, как мы, туда мог пригласить только такой же слуга…
Она умолкла на полуслове, потому что ответ открылся ей во всей очевидности. Она поняла, кто заслужил благосклонность красавицы служанки и кому довелось увидеть эту залу до нее. Презренный малый из Трастевере, предавший подругу, которую во всеуслышание называл любовью всей своей жизни. Маргарита почувствовала, как холодеет кровь в жилах. Она представила Антонио в объятиях той девушки, и земля ушла у нее из-под ног. Для нее не составляло тайны, что Антонио бывает с другими женщинами, но теперь она узрела одну из соперниц своими глазами, и та оказалась настоящей красавицей… Сердце сжалось от боли, наполнилось горечью. Не в силах сдержать слезы, она попыталась вытереть их тыльной стороной руки. Донато прижал ее к груди и гладил по волосам.
– Он мой брат, и я очень его люблю. Только сейчас я согласен с твоим отцом, – говорил он. – Не стоит отказываться от возможности изменить свою жизнь ради мужчины, который никогда не будет этого достоин.