– Судя по всему, он решил привести сюда эту девицу, желая доставить гостям дополнительное развлечение! – произнес кардинал шепотом.
Он улыбался. Если его не обманули, на этом сборище будут сделаны кое-какие важные объявления, и кардиналу подумалось, что нельзя было выбрать более удачного времени для представления девицы Луги избранному обществу.
Шло время, кардинал смотрел на Рафаэля и Маргариту, сидящих рядом, перед блюдами с миндалем, инжиром и кусками жирного желтого сыра. Ему невыносимо было наблюдать это явное притяжение между ними, тихий разговор, обмен улыбками, переглядывание и почти детский смех.
Его преосвященству не давала покоя мысль о том, что Рафаэль еще не заплатил за разбитое сердце его племянницы. Что бы он, Биббиена, ни сделал, любое публичное порицание художника обязательно заденет и его самого, особенно если он в будущем вознамерится занять Святой престол. Нет, он должен действовать осторожно и втайне от досужих взглядов. Он будет осмотрителен. Как и во всем остальном, включая недавний разговор с кардиналом деи Росси, которого он, пользуясь давней дружбой, попросил замолвить за него словечко перед понтификом. Мол, всего себя отдает духовному служению. Биббиена жаждал выделиться среди других пастырей.
Рядом с Рафаэлем должна была сидеть Мария. Это место по праву принадлежало ей, а не гулящей девке. Папский паяц, рыжий, в ярких одеждах, сыпал шутками, но Биббиена был не в настроении забавляться.
В ожидании обеда большинство гостей открыто разглядывали возлюбленную Рафаэля, впервые сопровождавшую его. Внезапно понтифик поднял руку, призывая гостей к молчанию. Все немедленно подчинились. Шут поклонился и ушел. Стихла музыка и звон бокалов.
– Бернардо, – начал Папа высоким голосом, – последнее время мы много слышим о твоей усердной работе. Именно ты выбрал верный тон для нашего послания императору Максимилиану, чем немало способствовал успеху дела, но благородно молчишь о своих заслугах. Твоя самоотверженность нам очень приятна.
Восхитительно! Да, надо будет отблагодарить за это кардинала деи Росси! Биббиена вежливо улыбнулся.
– Благодарю вас, Ваше Святейшество, за такую высокую похвалу. Однако само это поручение уже было для меня наградой, – ответил он.
– Тем не менее, Бернардо, я хочу, чтобы ты получил награду за свой усердный труд. В знак моей благодарности и поощрения.
Понтифик приложил пухлый палец в перстнях к подбородку, наслаждаясь собственным великодушием.
– Все знают, с каким интересом я слежу за раскопками Домус Ауреа и поиском предметов искусства, которые все еще находят в развалинах этого дворца, несмотря на то что в прошлом он подвергся варварскому разграблению и был уничтожен.
– Я собственными глазами видел удивительные фрески, – вторил Биббиена, предвкушая подвох, который ожидает Рафаэля. – Как вы знаете, именно образцы древнего искусства вдохновили меня на то, чтобы воспроизвести их в собственных покоях с помощью нашего весьма занятого Рафаэлло.
– Время от времени прошлое преподносит нам дары, размерами уступающие фрескам. Они приподнимают завесу забвения над великолепием древнего Рима. – Не прерывая прочувствованной речи, понтифик снял с пухлого пальца левой руки маленькое золотое колечко с красным камнем квадратной формы. – Вот что было найдено на раскопках Домус Ауреа, которыми руководит наш славный Рафаэль. Если верить Светонию, это было любимое кольцо жены императора Нерона, что делает его бесценным. – Папа поднял свои выпуклые глаза с красноватыми белками на Биббиену. – Как и ты выказал себя бесценной находкой для нашего двора.
Биббиена с улыбкой принял у Папы кольцо и поднес его к свету. Ничего особенного, но мило. Одно выражение лица Рафаэля чего стоит…
Как истинное дитя высоких сфер, где ничего не делалось и не говорилось без дальнего прицела, Биббиена был счастлив, что понтифик выказал ему личное расположение в присутствии этого мерзавца и его любовницы-простолюдинки. Он ощущал себя победителем, и это было приятно.
Биббиена низко поклонился и, подняв кольцо торжествующим жестом, привлек к себе внимание большинства гостей, прервавших свои беседы.
– Оно великолепно. Невероятно, что там, во тьме, среди сора и грязи, могла отыскаться подобная редкость… – Он замолчал, выдерживая паузу. – И все же я считаю, что только Ваше Святейшество достоин носить подобную редкость.
– Возможно, – согласился понтифик, и без того полные щеки его округлились, сообщив веселость его лицу. – Так бы оно и было, если бы не моя признательность тебе и желание вознаградить твою преданность.
– Воистину, Ваше Святейшество является для нас примером истинной милости и щедрости, – произнес Биббиена, надел кольцо на палец правой руки и поднял кубок с вином, для того чтобы рубин ярче блеснул в свете ламп и свечей.