Рубин Рафаэля полностью

Рафаэль, все еще не веря своим ушам, начал понимать, что произошло. Эти люди, ради которых он усердно работал и жертвовал всем в жизни, которых уважал, даже боготворил, оказались его врагами.

– Где она? – холодно и ровно спросил он.

– Но ты же понимаешь, почему мы это сделали, Рафаэль? Сначала скажи, сможем ли мы, после того как эту женщину вернут тебе с нашими самыми искренними соболезнованиями, забыть наши ошибки и дальше жить в мире?

– Скажите, где она, или, клянусь Богом, я… – вскричал он, уже не в силах сдерживаться. Человек, которого он видел перед собой, в его глазах перестал быть Его Святейшеством. И это место, Ватикан, утратило для него свою святость. То было гнездо лжи, которая оплела его смертельно опасными путами и уничтожила его любимую.

– Сначала ты должен узнать, что о ней хорошо заботились.

– Она что, находится у вас в заточении!

– Мы сделали это для твоего же блага и хотели подержать ее у себя лишь до тех пор, пока ты не избавишься от наваждения. А потом, конечно…

– Прошу тебя, Рафаэль, не позволяй гневу заглушить голос разума! Послушай, что говорит тебе Его Святейшество! – попытался вступить Киджи, протянув вперед руки в умоляющем жесте.

– Ни слова больше! Я не желаю слушать вашу ложь! Каким же я был глупцом, поверив вам обоим! Я вкладывал сердце и душу в то, что писал для вас, а вы попытались уничтожить эту живую душу, во всем вам доверявшую! Я вам верил!

– Рафаэль! – выдохнул Киджи, потрясенный таким непростительным поведением в присутствии Папы.

– Будьте вы прокляты! Где она? – бушевал мастер. – Скажите только это! Я не хочу слышать безбожных подробностей вашего вероломства! Говорите, или, клянусь, вы никогда не увидите ничего, созданного моей кистью!

– Она в Маглиане.

Рафаэль отшатнулся.

– В вашем охотничьем домике?

– Ей не причинили вреда! – снова повторил понтифик. – Ты найдешь ее там в целости и сохранности.

Метнув в собравшихся последний яростный взгляд, Рафаэль развернулся и выскочил в дверь. Полы его накидки взлетели и опали. Он не стал кланяться Его Святейшеству на прощание.

Она его не бросала. У нее нет другого мужчины. Все это оказалось простым кошмаром. Ночным ужасом не поддающимся осознанию. Теперь, глядя в лицо друга, Рафаэль видел перед собой врага, и недоверие жгучим ядом пульсировало в венах вместо крови.

– Я поеду с вами, – крикнул Джулио, когда они оказались за воротами Ватикана, возле которых Рафаэль оставил своего коня. Ветер трепал волосы и плащи двоих слуг, которые за ним присматривали. – Прошу вас, учитель. Я должен загладить свою вину перед вами, перед синьорой Луги. Я должен был вам все рассказать.

– Возьмите и меня с собой. Я обязана ей жизнью за тот шанс, который она мне дала, – сказала Елена.

Рафаэль не видел, откуда она появилась, и решил, что скорее всего она приехала с Джулио. Он с удивлением на нее посмотрел и уже приготовился ей отказать, как она тихо добавила:

– Если синьора пострадала, душевно или… – Она не стала договаривать фразу, чтобы не расстраивать Рафаэля еще больше. – Ей будет удобнее воспользоваться помощью женщины.

– Но у тебя нет лошади!

– Елена может поехать со мной, – заявил Джулио. – Моя лошадь привязана в нескольких шагах отсюда.

– Хорошо, – согласился Рафаэль, благодарный за заботу. – Спасибо вам, обоим.

Для того чтобы поддержать друга и учителя, к ним присоединились другие художники, и вся эта кавалькада понеслась по дороге с устрашающей скоростью. Холодный ветер плетью хлестал их лица, вздымал волосы, но Рафаэль ничего не чувствовал. Он едва переводил дыхание, и каждый вдох раздирал его легкие. Она жива, хвала Всевышнему! И она меня не оставляла!

Его сердце билось в лихорадочном ритме ярости, облегчения и радостного ожидания того, что он найдет в Маглиане. Он лишь надеялся, что она не пострадала и не станет корить его за то, что произошло по его вине, из-за его связей, соперничества и обязательств перед мужами власти.

Маглиана представляла собой небольшое имение у подножия обширного, поросшего лесом холма за пределами Рима. Свинцовое небо над ним грозило пролиться дождем. Рафаэль пустил лошадь галопом, и она понеслась, разбрасывая за собой комья грязи. В имении его хорошо знали – он часто наезжал туда в числе приближенных понтифика. Монахи нищенствующего ордена, жившие в Маглиане, эти благочестивые слуги Божьи, сознательно удерживали женщину, его женщину, против ее воли, тем самым истязая его душу. Эти мысли проносились в голове, когда он слетел с лошади и бросился к воротам, открывавшим вход в Маглиану.