– Дай угадаю! Розовые?
– Ага. Из плюша – Ной взял одну из булочек, которую, видимо, доставила в гостиницу Кэтлин, однако за стол не сел. Вместо этого он положил её в карман толстовки и спросил: – Ну что, двинемся прямо сейчас?
Мистер Беннет вдруг встрепенулся – а я уже и забыла о его присутствии, ведь он не произнёс ни слова.
– Присядь, мой мальчик, – сказал он хрипло, – давай-ка поговорим.
Но в это время Ной как раз увидел в окно Зайца – и заторопился ещё больше.
– Вы же не хотите, чтобы я опоздал в свой первый же рабочий день, – сказал он. – Пусть уж в следующем отчёте папа прочитает обо мне только хорошее. Увидимся вечером. – С этими словами он двинулся на улицу.
Я виновато улыбнулась мистеру Беннету и тоже выбежала наружу.
Когда я вышла, Ной уже трепал Зайца по голове.
– Это было не слишком-то вежливо! – заметил я.
– По крайней мере, теперь я выполняю все его правила. Разве не видишь – у меня уже нимб появился? – Ной шутливо нагнул голову.
Я решила, что за свою неучтивость он заслуживает небольшого розыгрыша.
– А-а-а-а, что это?! – завизжала я. – Случайно, не собачья блоха?!
Ной в ужасе схватился за свои волосы, а я с удовольствием наблюдала за ним, пока он снова не взялся за поводок. Конечно, у Зайца нет никаких блох с тех пор, как Нана забрала его на лечение. Выждав немного времени, я сообщила об этом Ною, а потом, засмеявшись, побежала вперёд – к нашему волшебному лазарету.
Убедить Фитца переехать в бабушкину комнату оказалось на удивление легко. Мне стоило только заикнуться об «особых условиях» и «эксклюзивной одноместной палате», как он с воодушевлением запрыгнул в мой рюкзак. Кстати, там он тоже удивительно хорошо устроился и всю дорогу провёл в молчании. Только один раз он закашлялся – как раз в тот момент, когда мы встретили по дороге мистера О’Лири. Мой бывший учитель был вооружён своим блокнотом, а на шее у него висел огромный фотоаппарат.
При виде него у меня сердце ушло в пятки – ведь он, судя по всему, готовил новый номер «Газеты острова Патч». А в это время он всегда, как полицейская собака, суёт нос во всё, что ему кажется подозрительным. И кашель из рюкзака точно должен был привлечь его внимание!
– Ной! – крикнула я, чтобы заглушить звук кашля. – Думаю, наступает главный момент нашей экскурсии. Все говорят, что в природе Ирландии можно увидеть сорок разных оттенков зелёного. И вот, кажется, сейчас мы пришли в то место, где все они и собраны. Во всяком случае, я вижу цвет зелёной травы, зелёный мох, зеленоватые морские волны, водоросли…
Когда мы поравнялись с мистером О’Лири, он поприветствовал нас, приподняв шляпу. Я коротко ему кивнула, не прерывая своей речи:
– …салатовый, изумрудно-зелёный, бледно-зелёный, тёмно-зелёный, огромно-зелёный, стрёмно-зелёный…
Ной ткнул меня локтем в бок:
– Он тебя уже не слышит, и последние цвета в твоём списке были совсем неубедительными.
– Это я от волнения, – объяснила я.
Я крепко схватила Ноя за руку и потащила их вместе с Зайцем вперёд. Только когда мы вошли во двор, я почувствовала себя спокойно. В этот день нам не приходилось принимать новых пациентов – наверняка все уже узнали, что Нана уехала, – и я могла надеяться, что меня не побеспокоят.
– Вот мы и пришли! – объявила я, открывая комнату Наны. – Тебе нравится? Кукольная кроватка как новенькая!
Фитц выскочил из рюкзака и прошёлся по комнате.
– Да, отлично! – прокомментировал он, прежде чем плюхнуться на подушку. – Потом он озорно моргнул и по своей привычке начал подбирать рифму: – Хорошая кроватка… – Он задумался.
– Ну, мы, пожалуй, пойдём, – поспешила объявить я.
Мы вышли за дверь. Ной засмеялся:
– Кроватка и правда как новенькая! Наверное, тебе подарили её на последний день рождения?
– Что за чушь! Кэтлин подарила её, когда мне исполнилось семь лет! Но я почти не играла в неё, и Нана вскоре перенесла её в волшебный лазарет. Мне больше нравилось играть с волшебными существами, чем с куклами.
– Наверное, это было круто! Я имею в виду – жить здесь в детстве…
– Да, было здорово. Но и сейчас отлично, – ответила я, ничуть не обижаясь на подколы Ноя.
Но вдруг заметила, что у него как-то странно изменился взгляд. Он стал немного грустным, даже… тоскливым. Да, точно! Тоскливым. С таким выражением он осматривался, когда мы впервые пришли в южный порт.
Главное, я была уверена, что он вовсе не мечтает скорее уехать отсюда. Наоборот: он хотел бы здесь жить. А то, что человек грустит, думая о том, что детство кончилось, – это нормально. Он потерял маму и любимую собаку – а я выросла с Наной, среди животных и волшебных существ.
– Ну конечно, не всё было так уж гладко, – добавила я. – У меня никогда не получалось обыграть гоблинов в прятки, они находили меня везде. А русалки часто обливали меня водой… – Тут я осеклась, поняв, что сморозила глупость, виновато пожала плечами и выдавила из себя что-то вроде улыбки. – Но ведь теперь и ты здесь, – сказала я.
– Да, к твоему счастью, потому что иначе тебе пришлось бы сегодня отмывать все вольеры самой! – ответил Ной.
