Даллас пребывал в сомнениях. Ещё пару дней назад он ухватился бы за возможность сбросить тяжёлый рюкзак и пойти за едой, но в его голове звучал голос Флориды: «Не верь им!»
— Даллас? — повторила Сэйри. — Очнись. Давай пойдём в эту закусочную и выясним, где находимся. Мы сможем позвонить оттуда и оставить сообщение Зету…
— Зету? Это тот самый парень, что тащил лодку к реке?
— Да, — сказала Сэйри. — Он знает, как найти Тиллера, Флориду и нас.
И они с Сэйри зашагали к закусочной, Даллас на всякий случай оглянулся на парней. Те сидели рядом с их рюкзаками и улыбались.
— Пока-пока! — крикнули они. — Мы будем ждать вас здесь!
Выехав из Рубиновой Долины, Зет пожалел, что связался с Трэпидом. Он надеялся, что сможет водить того за нос, пока Тиллер и Сэйри не вернутся.
Чего Трэпид не учёл, так это того, что Зет знал Тиллера и Сэйри почти всю свою жизнь и что дом Зета стоял на краю лощины, что, по сути, делало его их ближайшим соседом. Это Зет отвёз Тиллера и Флориду с их лодкой к реке, а Сэйри и Далласа назад домой. Это Зета они попросили присматривать за домом в их отсутствие. И это Зет должен был встретить Тиллера и Флориду в конце их путешествия.
Зет посмотрел на себя в зеркало заднего вида. Хорошо бы постричься, подумал он. И побриться. И прибраться в доме. Может, даже постирать одежду. Может, даже помыть эту машину.
Он хотел, чтобы Сэйри и Тиллер поскорее вернулись. Он должен рассказать им о Трэпиде, а также кое в чём признаться им.
Первое признание будет сделать довольно легко. Он скажет им, что именно он получал для Далласа паспорт.
Он не видел ничего дурного в том, что выполнил для Трэпида эту работу, за исключением того, что не смог найти свидетельство о рождении Далласа и поэтому попросил приятеля подделать этот документ.
Зет не чувствовал за собой особой вины, пока не узнал, что Даллас — тот самый мальчик, который будет сопровождать Сэйри в её путешествии. Так что придётся сказать Сэйри правду.
Сделать второе признание будет сложнее.
Он подумал о доме Тиллера и Сэйри с его уютными стёгаными одеялами и непременным запахом чего-то вкусного. Я скверно готовлю. И мой дом кишит блохами.
Зет открыл бардачок и порылся в ворохе бумаг. Вытащив изрядно помятый листок, он разгладил его о руль.
Это была копия больничной выписки, которую он обнаружил уже после того, как Сэйри, Даллас, Тиллер и Флорида ушли в поход.
Он не знал, что заставило его продолжать поиски.
В этом не было никакой необходимости — он уже получил паспорт для Далласа. Но ему понравилось изучать списки новорождённых, там было указано, когда они родились, с каким весом и ростом. Один малыш весил всего четыре унции. Это не намного больше, чем птичка, подумал он.
Зет уже проштудировал записи за февраль и март того года, когда родились Даллас и Флорида.
Теперь он просматривал списки за апрель. И увидел, что четвёртого апреля в семь сорок пять утра на свет появились близнецы. Мальчик и девочка. Его взгляд переместился на средний столбец, где было указано имя матери.
Он испугался, что с ним сейчас случится сердечный приступ.
Это же моя жена. Моя бывшая жена. Моя единственная бывшая жена.
Он пытался произвести подсчёт, но его мысли разбегались. Он едва мог дышать. В каком же году она ушла от него? Он помнил, что она оставила его одним снежным и холодным ноябрьским днём. Снежным, холодным, стылым ноябрьским днём. В каком году это было?
В его мозгу возникла идея и забегала кругами, словно бешеная собака. Эти близнецы могут быть моими близнецами. Они могут быть моими детьми. Я могу быть отцом.
Зет не знал, что делать с этой информацией. Слишком много для одного человека, чтобы сразу переварить такое. Пусть в моей голове сначала найдётся для этого местечко.
Может, ему стоит честно во всём признаться этим детям, отвезти их к себе, чтобы они зажили настоящей семьёй? Увы, он ничего не знал об этих детях. Не лучше ли сначала с ними познакомиться? Не лучше ли проверить, в каком году от него ушла его жена?
Отъехав от лощины, он сложил бумагу и сунул её обратно в бардачок. Наверно, стоит сначала научиться готовить? Или накопить немного деньжат? Или, может быть…
И он поехал дальше, думая, может, стоит, да, может, стоит…
Флорида барахталась под водой, обдирая о камни колени и локти. Течение швыряло её, словно щепку. Когда ей удавалось оттолкнуться от дна, она выныривала на поверхность и успевала глотнуть воздуха, прежде чем снова погрузиться в воду. Флорида злилась — злилась на реку, на камни, на себя за то, что не умела плавать. Тебе не победить меня, тухлая река!
Вынырнув в очередной раз на поверхность, она ударилась лбом о плававшее в воде толстое бревно. Она вцепилась в него, навалилась на него и больше не отпускала, пока река, крутя его так и эдак, несла их вперёд. Плот, подумала она. Чокнутый плот из одного бревна!
