Фейт откинула голову и засмеялась. Она подумала, от чего отказалась ради Тони. Ей стало противно от воспоминания о нем. Она мысленно повторила молитвы, которые произнесла тогда, после его удара.
Фейт получила урок на всю жизнь. Никогда больше она не совершит подобную ошибку: не позволит ни одному мужчине контролировать ее жизнь.
– Так что насчет семейной саги Монтегю? – спросила, Фейт, переводя разговор на Мел.
– О Господи, Монтегю, – сказала Мел, подаваясь через стол, – это слишком все южное.
– Естественно. Здесь Юг, в конце концов. Но мы говорим о Юге Эрскина Колдуэлла или о Юге Теннесси Уильямса?
– А есть разница?
– Бедный мусор против богатого мусора.
Прежде чем Мел успела ответить, подошел официант, стройный молодой человек в смокинге. Он подал соусник с оливковым маслом, тёртый сыр пармезан и свежий перец. Потом еще раз уточнил заказ и ушел.
Фейт макнула кусочек хлеба в масло и одобрительно замурлыкала. Дверь ресторана открылась, и в нее вошла пара.
Хозяйка пыталась объяснить, что мест нет, но после того, как мужчина сказала ей что-то, она приказала помощнику официанта поставить стол рядом с зарезервированным столом Фейт и Мел.
Уокер наблюдал за происходящим краем глаза. Он хотел увидеть, как деньги перейдут из рук мужчины в руки хозяйки, и увидел это. Но перед этим Уокер заметил значок на кожаной папке. Движения мужчины были очень, очень осторожными. Посетитель определенно из ФБР.
Фейт засмеялась, потом слегка покачала головой, когда официант предложил ей еще вина.
– Монтегю-основатель был пиратом? – спросила она Мел. – Ты просто шутишь. Это уж точно не Теннесси Уильямс.
– О, я не могу сказать. Ты бы удивилась, если бы узнала, как люди сколачивают состояние. – Мел вожделенно посмотрела на хлеб и оливковое масло, но тут же подумала о безжалостных весах, которые ждали ее дома, и выпила глоток минеральной воды. – В любом случае Черный Джек Монтегю был самый настоящий бандит. Никакого специального разрешения на пиратство от королевы или короля, никакого политического подтекста, лишь только неприкрытое насилие и грабеж. Если он мог догнать твое судно, значит, ты принадлежишь ему. Главным образом он забирал ценности и убивал пассажиров, если за них нельзя было потребовать выкуп.
– Ничего себе. Донованы ладили с шотландцами, объявленными вне закона, и с конокрадами.
– Похоже на Монтегю, – Мел увидела салаты, которые принес официант. Она наклонилась к Фейт и тихо сказала:
– Если бы у меня были такие ресницы, как у этого мальчика, поверь, я бы дала жару.
Фейт прикусила губу, чтобы не расхохотаться, в то время как официант, у которого на самом деле были длинные ресницы, расставлял тарелки с салатом.
– Мне кажется, ты можешь купить такие ресницы в любом салоне красоты, – сказала Фейт так, чтобы ее никто, кроме Мел, не слышал.
– Ты меня разочаровала, – нарочито обиженно сказала Мел.
– Расскажи что-нибудь интересное, например, сколько народу убил Черный Джек Монтегю?
Мел махнула вилкой:
– Тысячи. Ну хорошо, сотни. Двадцать или тридцать наверняка.
– Потом его поймали и вздернули?
– Его не поймали. Он подкупил местные власти, отдал им несколько сундуков с награбленным добром, получил прощение и женился на местной красотке, семейству которой важнее были деньги, чем респектабельность. Ее единственным приданым была рубиновая брошка размером с цыпленка.
– Бедняжка.
Мел пожала плечами:
– Побереги свое сочувствие. Она превратила жизнь этого старого пирата в сущий ад.
– Дети были?
– Двое, говорят. По легендам, гораздо больше. Семейные предания утверждают, что это были сыновья. Они поехали в Англию учиться морскому делу, но потом пошли по пути, проложенному папой. А может, это уже были его внуки? Или правнуки? – Мел пожала плечами. – Не важно. Традиция продолжалась.
– Пиратская?
– Ну да. Только отпрыски его оказались достаточно хитрыми и получили специальную лицензию на воровство. Одного из них повесили, это точно: никак не мог удержаться, чтобы не ограбить груженое судно независимо от того, под каким флагом оно шло. Другой сын женился, у него родились дети. По легенде, его дочь выходила с братьями в море, но больше о ней никто ничего не знает. Можно позавидовать первой миссис Монтегю – у нее была брошь с рубином размером с цыпленка.
Улыбаясь, Фейт позволяла словам Мел литься потоком.
– Примерно в это время они занялись ювелирным бизнесом. Они приобрели Руби-Байю, – продолжала Мел. – Эту землю они получили в качестве выкупа у какого-то богатого плантатора как раз перед Гражданской войной. Следующие несколько лет были тяжелыми, хлопка почти не было, но, так или иначе, Монтегю не только продолжали крепко стоять на ногах, но и сумели на деньги от продажи драгоценных камней построить большой особняк. – Мел вздохнула. – Трудно все эти чертовы хитросплетения распутать. Кажется, драгоценные камни семейства были где-то спрятаны…
Фейт засмеялась: она вспомнила об Уокере, которому тоже приходилось прятать драгоценные камни.
– Что тут смешного? – спросила Мел. – Я не имею никакого отношения к драгоценностям семьи.