— Я знаю, что помощников у вас нет, и хочу предложить свои услуги. Мне уже надоело сидеть без дела.
На простодушном лице Розы проявилось замешательство.
— А что вы умеете, кроме как шить и рисовать красками?
— Я умею немного готовить, не очень хорошо, но все же…
— Готовить, в самом деле? Вы меня удивляете все больше и больше! — У Розы от удивления открылся рот. — Тогда вы будете помогать мне по кухне.
В этот момент в комнату вошел Фалько. Сердце Хезер опять бешено забилось, приятная теплота разлилась по всему ее телу. Она в очередной раз спросила себя: «Когда ты перестанешь так реагировать на его появление и научишься держать себя в руках?»
— Я что‑то слышал о приготовлении пищи? Роза радостно заулыбалась.
— Мисс Максвелл обещала сама приготовить обед вам и всем остальным гостям.
Хезер с удивлением посмотрела на Розу.
— Я поняла так, что я буду только помогать вам…
— Уже берете свое обещание обратно? — нахмурилась Роза.
— Нет, совсем нет, просто я не уверена, что смогу взять все на себя, — Хезер с надеждой посмотрела на Фалько, который, слушая ее, посмеивался.
— Похоже, меня здесь заманили в хитрую ловушку, — сухо прокомментировал он. — Ну что ж, а где передник? — И Блэкхерст первым пошел на кухню, ведя за собой женщин.
— Для начала нужно сварить баранью ногу, — сообщила им Роза.
В кухне было тепло и пахло свежеиспеченным хлебом, луком, сухими травами, которые пучками свешивались с темного от сажи дубового потолка. К его перекрытиям также были прикреплены связки копченых сосисок и большие куски ветчины. В большой каменной плите весело шипел огонь, на столе поблизости сгрудились начищенные до блеска медные кастрюли и чашки.
Фалько и Хезер беспомощно посмотрели друг на друга.
— Что нам теперь нужно делать? — У него был растерянный вид, его стройные ноги, обтянутые штанами из оленьей кожи, полосатый жилет, пиджак, накрахмаленный белый шейный платок не очень соответствовали внутреннему убранству кухни.
Хезер весело рассмеялась:
— Как что — готовить пищу! Баранина с картофелем. Простая деревенская еда.
Высмотрев несколько белых передников, висевших у двери, ведущей в моечную, Хезер выбрала самый большой:
— Давайте посмотрим, он должен вам подойти.
Фалько мрачновато улыбнулся.
— Мне, наверное, лучше снять пиджак, если вас не будет шокировать мой вид.
Хезер улыбнулась и пожалела об этом.
— Конечно, нельзя допустить, чтобы на нем появились жирные пятна.
Когда Фалько снял пиджак и жилет, а затем закатал рукава рубашки, Хезер увидела очертания его тугих мышц — подтверждение недюжинной физической силы. Ей сразу же пришла в голову мысль, что было бы совсем неплохо оказаться плотно прижатой к этой мощной груди с единственной преградой в виде рубашки из тонкого сукна. Но девушка решительно отогнала от себя эту крамольную мысль. Обойдя Фалько, она аккуратно завязала ему передник.
— Смотрите, теперь вы точь‑в‑точь хозяин нашей таверны.
— Вообще‑то я всегда хотел стать владельцем какой‑нибудь харчевни, — проворчал Блэкхерст и обернулся. — Мне не терпится представить себе, что вы тоже кухарка, и украдкой целовать вас где‑нибудь в кладовке, вот чего мне хотелось бы. — Мужчина взял ее за талию, поднял в воздух и затем стал кружить. Хезер радостно визжала, пока он не остановился.
У нее кружилась голова. Молодая женщина заглянула в дьявольскую глубину его глаз и спросила:
— Можно считать, что во времена вашей юности вы частенько любили украдкой целовать хорошеньких горничных?
Его губы дрогнули.
— Возможно. Ваша улыбка полна иронии, Хезер.
— У служанок должны быть иронические улыбки, — весело ответила девушка, не в силах оторвать от него своих глаз.
— Я вам покажу, как мучить меня, девчонка. — Шутливо пригрозил Фалько и слегка прижался губами к ее губам. — Это моя месть.
Хезер почувствовала, что от волнения у нее закололо все тело, словно тысячи мелких иголок стали проникать в него. Ей показалось, что губы молодого аристократа стали источником этого огня и иголок‑молний.
— Мне бы хотелось, чтобы вы наказали меня таким образом еще раз… — храбро прошептала она. Ее душа казалась состоящей из двух половинок: одна — бледная, испуганная собственной смелостью, другая — гордая, живая, одного цвета с блеском и жаром в его глазах.
Но и в этой половинке, спрятавшись, жили тень и сомнение. Блэкхерст ощутил, что она внутренне колеблется.
Со стоном он крепко прижал ее к своей груди, полностью завладел ее губами; он пробовал на вкус ее кожу… Хезер делала то же самое. Ей стало интересно знать, испытывал этот человек такой же восторг, почти полуобморок, какой ощущала она.
— Зачем я делаю все это? — пробормотал Фалько, в конце концов выпрямившись.
Его тело соединилось в объятии со всеми изгибами ее стройного тела. Он был опьянен близостью прекрасной девушки, его сердце билось в такт ее сердцу, когда ее губы отвечали на его страсть. Фалько Блэкхерст знал, что в эти минуты он уже не принадлежал себе, погружаясь в глубину этих золотисто‑карих глаз. Очень глупо с его стороны!
