Полковник Хорошев был человеком военным до мозга костей. Он успел не только отдать все нужные распоряжения техникам, отвечающим за обслуживание гироплана, но даже принял душ и побрился. Теперь пришел в особняк, чтобы спросить у Степана, чем тот был так занят, что даже не встретил Корнилова.
Удар дверью, от которого содрогнулись стены, был таким неожиданным, что даже хладнокровный Сергей непроизвольно дернулся. В особняке, ставшем штаб-квартирой нового правительства, не принято было шуметь. Полковник увидел нарушителя спокойствия – навстречу ему шел Максим Максимович. Хорошев никогда не видел старика таким. Лицо его было пунцовым, а глаза сверкали от ярости.
– Что случилось, Максим Максимович?
– У Степана узнай! Случилось! Давно случилось!
Доцент пронесся мимо, оставив полковника изумляться тому, что потомственный интеллигент впервые обратился к кому-то не на «вы».
Хорошев вошел в кабинет и застал Бамбуло в состоянии глубокой задумчивости. Степан уставился на бронзовое пресс-папье, изготовленное в виде пирамиды, и так наморщил лоб, что тот стал похожим на кожуру печеного яблока.
– В чем дело, Степа? Ты не встретил меня и Юрия, зачем-то обидел Максима Максимовича… Что здесь творится? Или я чего-то не знаю?
– Всех я встретил. Познакомился с Томским и его дружком карликом. Оба сейчас дрыхнут без задних ног в соседней комнате. Знаю уже, что на утро вы затеяли бомбежку… Пленных даже успел допросить.
– Молодец. А с нашим доцентом вы чего не поделили?
– Доцентом… Вот где мне этот доцент! – Стук ткнул себя пальцем в кадык. – Понимаешь, Сережа, какая картинка получается… Странно ведет себя Максимыч. Очень странно. Помнишь, как он советовал взять Черкеса живым и выведать у него все о Конструкторе? Помнишь. Так вот: Черкес окочурился, так и не успев ничего рассказать. Наш великий гроссмейстер передал ему через Раису какой-то яд в шприце. Черкес, рад стараться, ширнулся и откинул копыта. Потом эти игры в шахматы, знание истории…
– Не смеши меня, Степа! Какой из Максима Максимовича Конструктор?
– А самый что ни на есть настоящий! Дивуюся тильки, як я його ранише не обчислив. Правду кажуть: и на стару бувае проруха. Не надо делать страшные глаза, Серега! Профессор знает в Жуковке каждую дыру, имеет связи и среди гастов, и среди богемы. Вот и водит всех нас по кругу!
– Зачем ему это? Просто чтобы поиграть?
– Не скажи. Конструктор убрал нашими руками всех претендентов на власть, а с помощью Коробцова хотел избавиться и от нас! Все сходится, господин полковник! Круг замкнулся и я… напрямую сказал об этом Максимычу!
– Ты с ума сошел, Степа!
– Це ви ослипли и не бачите дали власних носив! Знаешь, что мне ответил твой профессор? Рассмеялся в лицо и заявил, что нам никогда не поймать Конструктора!
– Ты ведь сам привел Макимыча к Корнилову…
– Не сам! – Стук в гневе грохнул кулаком по столу с такой силой, что бронзовая пирамидка перевернулась. – Он использовал меня!
– Это домыслы. Нужны доказательства. У тебя есть что-нибудь посущественнее голых рассуждений?
Бамбуло ничего не ответил. Он смотрел на перевернутое пресс-папье так, словно увидел в пирамидке ответы на все вопросы.
– Доказательства, Степан. Где доказательства?
– Доказательства…
Стук подковырнул ногтем что-то в основании пирамидки и вытащил устройство, состоящее из миниатюрной микросхемы с припаянным к ней черным цилиндриком и проводом в красной изоляции длиной пятнадцать сантиметров.
– Что это, Сергей?
Полковник поднес палец к губам и кивнул в сторону двери.
– Нет у тебя никаких доказательств. Оставь Максимыча в покое. Может, пойдем прогуляемся? У тебя от сиденья на одном месте крыша начинает съезжать.
В коридоре, плотно прикрыв дверь, Хорошев наклонился к уху Бамбуло и прошептал:
– Проклятье! Он слышал каждое слово, сказанное в этом кабинете. Это радиожук типа «Немезис-2»! Провод – антенна!
Степан, ничего не отвечая, побежал по коридору и распахнул дверь, ведущую в комнату Максимыча.
– Его нет! Сбежал, сука!
Часовой на крыльце особняка на вопросы Бамбуло и Хорошева отвечал спокойно.
– С минуту назад вышел. Спешил куда-то. Вроде, туда направился…
– Ясно. Слушай внимательно, парень, и передай всем: если кто-нибудь увидит Максима Максимовича – сразу задержать и доставить в кабинет Корнилова, – приказал Степан. – В разговоры с ним не вступать и быть предельно внимательными! Этот человек очень опасен!
– А ты не перегибаешь палку? – растерянно спросил Хорошев. – Может, не надо так круто?
– Надо! – отрезал Бамбуло. – А доказательства у меня сейчас будут. Я знаю, где их искать!
– И где же?
– Да уж не в комнате профессора. Улики надо искать в хлеборезке. Ты со мной?
Стук собирался воспользоваться магнитной картой, но стальная дверь бункера оказалась открытой. Подземелье, где когда-то заседала Лига гастов, встретило Хорошева и Бамбулу темнотой и тишиной. После свержения режима Ахмаева там никто не жил, и помещение собирались использовать под склад. Степан расстегнул кобуру.
– Даже если мы не застукаем самого Конструктора с поличным, то хорошенько обыщем хлеборезку. Если что-то и найдем, то только здесь.
