Станция Злате понравилась. Она с любопытством рассмотрела коллекцию насекомых в шкафах лаборатории, заглянула в микроскоп, посмеялась с забавной музыкальной нарезки из жизни мозгоедов, подарила заколку для волос дочери: простой и стильный кусочек резного рога. Затем Капелька убежала к ельнику, а женщины уселись на пищеблоке, за кофе и сладостями.
— Не боишься её отпускать? Такую маленькую? — полюбопытствовала Злата.
— Она не одна, пусть лес её боится, — с гордостью ответила Лана. — Двери мы больше не запираем.
— Ты не хотела бы вернуться к Лёше? — вдруг спросила жена.
— Ни в коей мере, — Лана удивлённо вскинула брови.
— Но как ты будешь с ребёнком сама? — не понимала та. — Лёша никого из детей не оставил. И он же тебе нравился…
— Твой муж меня на смерть на ринге бросил. Это весьма охладило… огонь. И я прекрасно проживу одна.
Злата постучала пальцами по столу, глядя в угол.
— Он тебя не за этим прислал, — догадалась Лана.
— Он просил назвать любую сумму за детёныша мозгоеда, — Злата развела руками. — Просто любую.
— Я не продам щенка, — отрезала она, чувствуя, как в сердце поднимается та же злость, что бывала на ринге, и от которой она с таким трудом избавилась.
— Но ведь Лёша — отец ребёнка. Он сможет хотя бы прийти?
— Отец — ничто, — презрительно бросила Лана. — И мужчина — ничто. Дети и мужчины хотят получить всё, ничего не отдавая. Пусть Лёша не приходит, потому что назад он не вернётся. И пусть оставит мысль раздобыть детёныша, потому что иначе я сама к нему приду…
Злата вздохнула так горестно, словно душа рвалась прочь из её тела, и надолго задумалась.
— Понимаю, — сказала наконец. — Жаль, что сама так не могу. У меня — мама, у мамы — статус превыше всего.
— Я знала, что женщина с женщиной всегда объяснится, — Лана подмигнула.
Она вышла проводить гостью до джипа, заодно отловила и отправила мыться чумазую отчего-то Капельку.
— Ты не боишься ехать в темноте? — спросила.
— О, мне только до вырубки, — пояснила Злата. — Там парни ждут, поедем вместе до дядиной нулевой точки. Он разрешил Лёше пока пользоваться…
Сгустились сиреневые сумерки. Луна, увенчанная серебряной дымкой, поднялась над рваным чёрным бархатом ельника. Первая звезда трепетала в небе, во дворе зажглись лампы, в их свете отблёскивали адским пурпуром глаза двух десятков невидимых терпеливых тварей, следивших за каждым шагом незваной гостьи.
— Вроде и дом у меня больше, и статус лучше, а завидую я тебе, — произнесла Злата, усаживаясь в машину. — Иногда мне кажется, что я зачарована, будто птица перед раскачивающейся змеёй, — добавила она. — Делаю всё, что он попросит, даже гадости. Вот, к тебе явилась без спросу…
Лана пожала плечами.
— Иногда достаточно перестать быть птицей, — сказала она. — Если змея попробует зачаровать мозгоеда — тот ударит первым.
finis
