Пряча недовольство под кроткой улыбкой, Неточка постаралась вложить в свои слова всю искренность, на какую была способна:
— Прости меня, Дрейкин. Но пойми, ведь я же люблю тебя… Я так измучилась… Мама просила поцеловать тебя…
Андрей сделал вид, что не слышал последних слов.
— Как мать? Отец?
Неточка опустилась на край кровати.
— Садись, — с грустью произнесла она и указала место рядом. — Стулья тут как булыжники.
— Стулья как стулья… — Он присел на кровать, хотя ему казалось, что удобнее было бы сидеть на стуле. «Возьму письмо и уйду…»
— Мамочка очень, очень просит тебя вернуться в Москву. — Неточка молитвенно сложила руки. Андрею показалось, что ее глаза наполнились слезами. — Письмо там, — Неточка вытянула тонкую руку по направлению к столу. — Вон там, где ландыши… Помнишь ландыши, Андрюша?
Неточка сидела, положив ногу на ногу и играя болтающейся на кончиках пальцев туфелькой. Вдруг туфелька упала на пол, и Андрей увидел узкую розовую ступню.
Пока Неточка рассказывала о матери и об отце, он смотрел на стол со знакомыми ему безделушками. На видном месте, в хрустальном стакане с колокольчиками, точно отлитыми из белого воска, красовалась веточка ландыша. На Андрея нахлынули воспоминания: все, что он любил с детства…
Неточка заметила, как суровость на лице Андрея растворяется, тает… «Еще немножечко — и ты мой, мой!»
— На одном концерте я познакомилась… Ну, ты знаешь с кем, я тебе писала… Я сказала ему, что ты мой жених, что мы с детства любим друг друга, но что мы в разлуке, что ты здесь и я измучилась… Пойми и прости меня, Андрюшенька… Это была страшная ошибка, которую я искупила страданием… — Неточка положила руки ему на плечи и, закинув голову, подставила полураскрытые губы. — Ну же, ну, Андрюша!
Андрей вскочил.
— Не лги! Не верю я тебе! Не верю! — Он ясно видел ее всю, с ее вечным притворством и грубой чувственностью.
— Я пришлю за письмом, — выкрикнул он уже в дверях.
Растерянная и взбешенная Неточка кинулась было за ним, но остановилась… Через минуту вошел Иван Иванов и иронически улыбнулся: он видел, что его «хозяйка» потерпела поражение.
— Ну, мой дорогой фейерверк… — примирительно начал он.
— Дурак! Старый идиот! — пронзительно закричала Неточка.
Администратор попятился к двери и только у порога залепетал жалобно и кротко:
— Дурак… Старый идиот… Верно, я старый идиот… Бей меня по идиотской лысой голове! Да, тысячу раз дурак, что пустил к тебе этого целинно-залежного хама…
— Убб-и-и-рай-ся к ччер-ту-у-у!
Глядя на нее, Иван Иванов — в который уже раз! — подивился тому, как быстро может это нежное существо превращаться в фурию.
— К черту, к черту! — вскинув «ад головой сжатые кулаки, неистово топала ногами Неточка.
— Иду, иду, мой ангел, — покорно заговорил Иван Иванов, приближаясь к ней. — Вот я и пришел к своему очаровательному черту… — и решительно обнял Неточку. — Успокойся, моя бедная девочка! Обидели тебя, мою доверчивую, светлую горлинку.
Неточка как-то вдруг вся обмякла и, опустив голову на плечо утешителя, заплакала, — тихо и горестно, как плачут глубоко обиженные дети.
— Ну не плачь, не плачь, маленькая. Уже приехал твой аккомпаниатор и ждет сигнала, чтобы зайти… В этой дыре даже и инструмента нет, все приезжавшие до нас пели под баян… Придется и тебе…
— Под ба-а-ян? — всхлипывая, спросила Неточка и подняла мокрое от слез лицо. В глазах ее было столько страдания, что у влюбленного толстяка заныло сердце.
— К сожалению, детулинька, под баян… Успокойся, приведи себя в форму… О чем ты горюешь? Ты Аннета Белозерова, которой принадлежит весь мир! А что тебе даст твой агроном? Ну такой ли муж и друг нужен тебе? Что он такое? Мелочь! Червяк навозный! Зачем он нам? Мы свободны… Нам рады всюду. Ты ехала в эту дыру, мечтала о любви… Ласковое, нежное дитя! Эти грубияны — разве они понимают любовь? Перед тобой весь мир! Теперь, радость моя, переоденься в рабочий костюм, а я побегу за аккомпаниатором. Он очень милый парень, лучший пианист в Бийске. Бедняга будет счастлив аккомпанировать тебе хотя бы и на баяне. Договорились?
Неточка кивнула головой.
«Концертный зал» — старая длинная столовая для трактористов, она же и «клуб механизаторов» — был переполнен. Люди толпились у окон, рассчитывая услышать, а может быть, и увидеть певицу хотя бы одним глазком.
Витька Барышев стоял на контроле и то и дело хватал «зайцев».
— Витенька, пропусти… Ну, хоть на порожек! — умоляли «зайцы» из-за двери.
— Ни на полпорожка!
Какими несчастными чувствовали себя эти незадачливые поклонники искусства!
