Юрий Домбровский
Ручка, ножка, огуречик...
В июньский очень душный вечер он валялся на диване и не то спал, не то просто находился в тревожном забытьи, и сквозь бред ему казалось, что с ним опять говорят по телефону. Разговор был грубый, шантажный; ему угрожали: обещали поломать кости или еще того хуже - подстеречь где-нибудь в подъезде да и проломить башку молотком. Такое недавно действительно было, только убийца орудовал не молотком, а тяжелой бутылкой. Он саданул сзади по затылку. Человек, не приходя в сознание, провалялся неделю в больнице и умер. А ему еще не исполнилось и тридцати, и он только-только выпустил первую книгу стихов.
От этих мыслей он проснулся и услышал, что ему верно звонят.
Он подошел к телефону и поглядел в окно. Уже стемнело. "Опять приеду ночью", - подумал он и снял трубку.
- Да, - сказал он.
Ему ответил молодой, звонкий, с легкой наглецой голосок:
- А кто говорит?
"Это уже другой, - понял он. - Да их там полная коробка собралась, что ли?" - и спросил:
- Ну а кого нужно-то?
- Нет, кто со мной говорит?
- Да кого нужно?
- Может, я не туда попал. Кто...
- Туда, туда, как раз туда. Мне сегодня уже четверо ваших звонили. Так что давай.
- Ах, это ты, сука позорная, писатель хренов. Так вот помни: предупреждаем последний раз - если ты, гад, не прекратишь своей гнусной...
- Подожди. Возьму стул. Слушай, вам что, такие шпаргалки, что ли, там раздают? Что вы все шпарите одно и то же? Не вижу у вас свободного творчества, полета мысли. Хотя бы слово от себя, а то все от дяди.
- От какого еще дяди?
- От дяди Зуя. Нет, серьезно, что, у вас своих голов нету? Только "сука позорная", только "башку проломим", только "гнусная деятельность". Впрочем, один ваш хрен говорит "деятельность". Деятели! Передай ему привет!
- Ладно, нечего мне зубы заговаривать. Они у меня здоровые.
- Эх, и хорошо по таким лупить!
- Ах ты! - на секунду даже обомлела трубка. - Да я тебя живьем сгрызу.
- А ты далеко от меня?
- Где бы ни был, а достанем. Так что предупреждаем - и последний раз...
- Стой! Кто-то звонит. Не бросай только трубку.
Он подошел к двери, поглядел в глазок и увидел, что стоит та, которую ждал уже три дня и которая еще сегодня утром была ему нужна до зарезу. Она должна была сниматься в его фильме, и ее знала и любила вся страна. Ее портреты, молодые, прекрасные, улыбающиеся, висели в фойе почти каждого кинотеатра, ее карточками пестрели газетные киоски. Ее всегда узнавали, когда она появлялась с ним на улице. Он очень, очень ждал ее эти три проклятущих дня, но сейчас она была ему просто ни к чему.
"Вот еще принесло на мою голову, - подумал он, - что это все на меня сразу стало валиться".
Он открыл дверь. Она не вошла, а влетела и сразу бросилась к нему. Даже не к нему, а на него. У нее было такое лицо и она так тяжело дышала и так запыхалась, что несколько секунд не могла выговорить ни слова.
- Ну что с тобой? - спросил он грубовато. - Ну окстись! Вид-то, вид-то! - И он слегка потряс ее за плечи. - Ну!
Она облизнула сухие губы.
- Ой, как рада вас видеть здоровым. Ваш телефон все время занят.
- Ну да, спал я и снял трубку. Звонит всякая шушера.
- Вот и брату звонили, требовали вас, грозили подстеречь в подъезде, я только что вернулась со съемок и он мне это сказал. Я сразу же бросилась сюда. Видите, даже не переоделась.
На ней, верно, был рабочий костюм, брюки, блузка, большие солнечные очки.
- Ну, тогда садись и передыхай. Я сейчас кончу разговор. Ты слушаешь, мужик? - спросил он трубку. - Молодец. Так вот, ты далеко от меня?
- Да зачем тебе это нужно? - в голосе теперь вдруг прозвучала настоящая растерянность. Сзади как будто слышались еще голоса. - Выследить, гад, хочешь?
- Нет, хочу сделать одно деловое предложение. Ты не раз был возле меня и все там знаешь. Ну как же? Раз убивать собираетесь, значит, все вы там знаете. Так вот, наискосок от меня пустырь. Там раньше стояла развалюха, а теперь ее снесли. А там алкаши до одиннадцати водку трескают, знаешь?
- Ну, да что ты такое заводишь, козел?
- Так вот предложение. Сейчас там никого нет. Алкаши сидят по домам. Через пятнадцать минут я туда выйду и буду тебя ждать. Приходи. Хоть с молотком, хоть с бутылкой, хоть один, хоть с кодлой - я буду вас ждать. Договорились...
- Да ты что, сука... Да я ж тебя...
- Стой, не ругаться! Остолоп, все это осточертело! - Он слегка оттолкнул актрису, которая ринулась к нему и сжала его пальцы.
- Ради Бога, - сказала она, - ведь это... Он отмахнулся от нее.
- Так вот, приходи. Поговорим. Но имей в виду, приготовься. Если промахнешься - увезут на "скорой", это я тебе гарантирую. Я умею это делать. Ты же знаешь, где я был, что видел и какой жареный петух меня клевал в задницу.
- Не пугай, сука, мы тебя и на пустыре подстережем. Подожди!
- Ну зачем же меня подстерегать. Я сам иду. Надоели вы мне, болваны, боталы, парчивилки, до смерти.
- Одного такого хорошего, из вашего брата, мазилу уже пристрелили. Из машины...
