Мужчина сел на кресло и заглянул в микроскоп.
— Это что?
— Юинг у семилетней девочки. Представляешь, неизвестный провинциальный доктор правильно поставил такой сложный диагноз! И мне будут говорить, что в России нет хороших врачей? Каждый раз, когда читаю подобные заключения, я переполняюсь гордостью за нашу медицину.
Мужчина нервно поерзал на стуле. Обсуждать проблемы отечественного здравоохранения ему явно не хотелось. Немного помявшись, он тихо спросил:
— Ты мои стекла уже смотрела?
— Да, — тоже тихо ответила Ольга.
— Что там?
Ольга замерла на месте и, стараясь придать речи официальный оттенок, сказала:
— Сережа, я передала заключение врачу. Сходи, тебя все расскажут.
Мужчина подошел и обнял ее.
— Оля, пожалуйста. Я хочу узнать от тебя.
— Аденокарцинома, — поджав и без того тонкие губы прошептала Ольга.
Сергей посмотрел на нее затравлено, словно загнанный в угол зверек.
— Злая?
— Очень-очень.
Стараясь придать словам больше уверенности, Ольга несколько раз кивнула головой, ударяясь лбом о вздрагивающую от ударов сердца грудную клетку Сергея.
Мужчина разжал руки и плюхнулся в стоящее рядом кресло.
— Сколько мне осталось? — чуть слышно спросил он.
Ольга подошла к столу, где лежали планшеты со стеклами, и передвинула их в сторону.
— Если не будешь оперироваться — полгода, год максимум.
Мужчина побледнел и испуганно посмотрел на Ольгу.
— Зачем ты купил ей серьги? — неожиданно спросила она.
— Уже похвасталась?
— Конечно, с утра всему отделению.
Сергей посмотрел на пол и поковырял носком ботинка вздувшийся линолеум.
— Я плохой муж. Живу с ней, люблю тебя, изменяю, вру.
Он затих, пытаясь расправить пузырь под линолеумом ногами, потом грустно добавил:
— Она очень просила, а я устал с ней бороться.
Ольга скрестила руки на груди и поджала губы.
— Почему ты не хочешь сказать ей правду? — спросила она.
Сергей поднял голову и жалобно посмотрел:
— Про нас?
— Про опухоль.
Выражение лица Сергея изменилось сначала на удивление, а затем на грусть.
— Ей это не интересно, — спокойно произнес он.
Он замолчал, уставившись в пол. Кабинет погрузился в напряженную тишину, пока на столе раздраженно не зазвенел телефон.
— Хочешь, я договорюсь с хирургом? — спросила Ольга.
— Они вырежут мне желудок?
— Да, если еще не поздно.
— И сколько у меня шансов? — спросил Сергей, не поднимая головы.
— Пятнадцать процентов, если все удалят и будешь делать химию.
— Не густо. Я подумаю, — ответил мужчина несколько резким тоном.
Телефон снова разразился дребезжащей дрелью.
— Сергей, сходи к врачу, мне нужно поработать, люди ответы ждут, — сказала Ольга, словно оправдываясь.
— Я тебе мешаю? — удивленно спросил он, нехотя поднялся и медленно пошел к выходу.
— Подожди.
Ольга быстро подошла к нему, осторожно открыла дверь и выглянула.
— Иди. Позвони после врача, — сказал она.
Ольга несколько секунд постояла у двери, слушая удаляющиеся шаги, затем подошла к окну. Она видела, как он вышел из лаборатории и повернул в сторону, противоположную поликлинике. Она схватила мобильный телефон, но он зазвонил.
— Здравствуйте, я мама Оксаны Козловой.
Голос в телефонной трубке сорвался и женщина разрыдалась.
— Ольга Александровна, что нам делать? Врачи из онкоцентра отправляют нас домой, а вы говорите, что без лечения она умрет.
Ольга вздрогнула. Ей хотелось сказать, что-нибудь ободряющее, успокаивающее. Но врать не хотелось, а правда была слишком жестокой.
— Пожалуйста, не нужно плакать, успокойтесь. Сейчас самое главное, чтобы девочку начали лечить. У вас есть ручка? Я сейчас вам дам адрес и телефон детской больницы. Оксане там сделают химиотерапию. — Ольга старалась избегать прогнозов и не давать липовых обещаний. За многие годы работы в клинике, она так и не научилась быть черствой и безразличной. Особенно когда речь касалась детей. Больной ребенок вызывал в ней чувство внутреннего протеста. Ей хотелось поддержать родителей, хотя бы морально. Часто люди истолковывали ее поведение как неуверенность в поставленном диагнозе и желание оправдаться.
Закончив разговор, Ольга еще долго стояла в раздумьях, размышляя, прислушается ли мама девочки к ее словам или поверит другому, более желанному диагнозу и увезет дочку домой. Ощущение беспомощности не покидало ее. Казалось, она все сделала, что было в ее силах. Только повлиять на решение матери Ольга никак не могла.
