— Я постараюсь, но сейчас у меня маловато сил для долгой схватки.
— Значит, в твоих интересах наделать ловушек побольше. Потом покажешь нашим смельчакам безопасные места, — Грызь, видимо, уже давно это распланировал.
— У меня есть всего полтора часа, потом я умру от голода. Много не успеем сделать.
— Мы дадим еду авансом. Но тогда твоя доля уменьшится.
— Почему? — удивился я.
— Потому что доверие тоже должно оплачиваться, — а этот крыс еще тот делец.
— Понятно. Осталось обсудить размер моей доли.
— Мы предлагаем тебе десятую часть.
— Кажется, ты что‑то перепутал. Ты хотел сказать, что вам достанется десятая часть.
— Я в таких вещах не ошибаюсь, — сверкнул глазами крыс.
Торг не будет легким, понял я. Следующие полчаса мы долго обсуждали будущий вклад каждой из сторон, отчаянно торгуясь при этом. В результате договорились, что все убитые достаются тому, кто их убил в рукопашной схватке. А сгоревшие в ловушках делятся пополам. По — моему, этот результат торгов более чем удовлетворил обе стороны. Под конец торгов меня порадовало сообщение, что моя ловушка сработала, но вот сообщения о смерти не было. Дальше сообщения о срабатывании ловушек пошли целым скопом. Видимо, Меченый начал их обезвреживать… Блин, вот так всегда, я собираюсь воевать, а там мою руду добывать будут. Где, спрашивается, справедливость?
Мне принесли два куска мяса в счет будущей добычи. Тут же приготовил себе полупрожаренный — полуподгоревший вариант отбивной. На вкус было бесподобно. Голод раскрасил это блюдо новыми красками. Оба куска закончились как‑то слишком быстро. Зато чувство голода отступило. Хоть какое‑то утешение. Сообщения о срабатывании ловушек перестали выскакивать. Странно, ведь их было всего шесть. А ловушек я поставил гораздо больше. Чтобы это могло означать? Сообщения о смерти все равно ведь никакого не было. Ладно, не до этого сейчас.
За весьма незначительное время, прошедшее с утреннего набега эльфов, племя моих знакомых крыс уже полностью захватило территорию. Самок приняли, самцов, не участвовавших в битве, добили. Дети тоже вошли полным составом. Весьма гуманное отношение, людям бы у них поучиться…
Со мной пошел весьма не слабый отряд. Во всяком случае, сосчитать их всех я сразу не смог, но чисто визуально где‑то полторы — две сотни. Неслабый такой отрядик получился.
Минут через тридцать похода у какой‑то щели отряд остановился.
— Мы будем стоять здесь. Ловушки ставь впереди.
Полез в щель, благо сделать это было несложно. За мной проскользнул отряд из десятка крыс. Дальше пошла уже привычная работа по установке ловушек.
Ставил и ставил. Ставил и ставил. Сбился со счета поставленных ловушек. Подрос навык зачарования еще на единичку. Я уже делал все автоматически мозги вообще отключились, чувствовал себя автоматом, выполняющим однообразные функции. Начертить, напитать, запустить струю пламени. И опять этот цикл заново. И снова. В результате вражеский писк поднявший тревогу, я воспринял как избавление.
Мои спутники принялись догонять двух кричащих крыс. Вскоре участь их была решена. Мои спутники их догнали и порвали на части, но уже слышались крики впереди, и эти крики приближались. Теперь уже мы бросились назад. Сзади слышался приближающийся шум когтей, царапающих коридор. Мы перепрыгивали ловушки, наши же преследователи перли напролом. Мы бежали и прыгали, прыгали и бежали освещаемые сзади горящими ловушками. Враги сгорали заживо, но преследование не оставляли. Крики боли и ярости оглушали. Проклятья неслись в нашу сторону наравне с угрозой скорой расправы. И угрозы эти были более чем реальны. Чего нам только не обещали за убийство сородичей. Запах горящей плоти и шерсти окружал нас со всех сторон, обгонял нас и не выпускал из своих душных объятий. Дышать с каждым шагом становилось все труднее. Но надо бежать — до засады еще далеко.
Прыжки давались все труднее и труднее, но оступаться было нельзя, надо довести противника до засады. И только мелькающие впереди тени, не зная усталости, бежали вперед. Меня же уже клонило к земле все сильнее и сильнее. Казалось, что в этом мире ничего не осталось кроме бега, прыжков и преследующих врагов. Глазам с каждым шагом всё труднее удавалось различать появляющиеся впереди ловушки. Сзади были только крики ярости и боли. Угрозы уже прекратились. Не до них, видимо… Но вот впереди уже показалась щель и стоящие рядом с ней две крысы, что нырнули в щель при виде нас. Сзади раздался слаженный возмущенный рёв толпы, недовольной ускользанием появившихся новых жертв.
