Мишель Филлипс, солистку поп-группы The Mamas & the Papas, отобрали на роль красавицы Наташи Рамбовой, второй жены Валентино. Талантливая художница-декоратор в стиле ар-деко, на которую оказали влияние Бакст, Пуаре и Эрте, она была и балериной – «очень привлекательный типаж, – по мнению Рудольфа. – Очень темпераментная, очень пикантная и умная». Зато Филлипс он нашел «тяжелой и пустой», отсутствие чувства юмора и томные взгляды модели казались ему такими непривлекательными, что он невольно физически отстранялся от нее во время обнаженных любовных сцен. «Надеюсь, вы понимаете, что женщины меня не интересуют, – сказал ей Рудольф при первой встрече, и их отношения ухудшились до такой степени, что однажды дошло до уродливой драки, из-за чего пришлось остановить съемку. Дурную славу приобрели слова Рудольфа, обращенные к своей партнерше: «Только из-за того, что ты играешь стерву в кино, не обязательно быть стервой в жизни». Филлипс вспоминает их сотрудничество как самый ужасный опыт работы в кино.
Впрочем, исполнительницы других главных женских ролей в «Валентино» были очарованы им. С Фелисити Кендал (которая играла сценаристку Джун Матис), чьи родители руководили гастрольной шекспировской труппой в Индии, Рудольф вел «бесконечные беседы» о «Ромео и Джульетте», которых собирался сделать своей следующей постановкой. Кэрол Кейн, игравшая девчонку-старлетку, считала его вовсе не брюзгливым женоненавистником, а «таким озорным, таким задорным, желавшим пробовать и ошибаться»; в то же время Лесли Карон в роли кинозвезды Аллы Назимовой оказала Рудольфу больше всего поддержки – она не только была его главной союзницей во время съемок, но и стала его другом на всю жизнь. «Меня сразу же тронул он сам и его нежность. Он был необычайно близким человеком». На фотографиях, снятых в тот день, когда Карон впервые приехала на съемочную площадку, запечатлена их близость, когда Рудольф положил голову ей на плечо, демонстрируя неизбежное соучастие танцовщиков. Учившаяся в Парижской консерватории, Карон с мальчишеской фигурой в шестнадцать лет танцевала в труппе Ролана Пети «Балет Елисейских Полей», когда Джин Келли выбрал ее, чтобы она вместе с ним сыграла главную роль в фильме «Американец в Париже». За этим последовали контракт со студией MGM и несколько хитов, в том числе «Длинноногий папочка» и «Жижи», в которых она появлялась, соответственно, с Фредом Астером, Морисом Шевалье и Луи Журденом. Рудольф, говорит она, «наивно интересовался» ее голливудскими партнерами, особенно Астером, и, словно отражая ее часто приводимые слова, что она не балерина, а чечеточница, использовал танец на столе в «Валентино» как возможность импровизации в энергичном духе Астера. Для Карон Рудольф обладал «всеми качествами большой звезды», и он так же восторженно относился к ней. Глядя на ее Назимову, намеренную пародию на рожденную в Ялте актрису, которую в Америке знали под именем Элеоноры Дузе, Рудольф «хохотал, как сумасшедший». Это совершенно другой образ по сравнению с тем, что думают все… полная противоположность «Жижи».
«Kenrussellisé à mort (
