Онъ подождалъ немного, частію оттого, что и самъ онъ былъ сильно потрясенъ этимъ случаемъ и видомъ обращоннаго къ нему грустнаго и блднаго личика, частію отъ инстинктивнаго сознанія, что въ этомъ случа необходимо самое кроткое терпніе. Но вдругъ она заставила вздрогнуть его, вздрогнувъ сама отъ остраго чувства страданія. Она вскочила на ноги и оттолкнувъ своего новаго друга, быстро выбжала изъ калитки въ поля. Онъ не могъ ходить также быстро какъ другіе, но на сколько могъ ускорилъ шагъ и послдовалъ за Руфью черезъ дорогу, въ каменистую поляну. Но проходя по ней своею нетвердою поступью, при вечернихъ сумеркахъ, онъ вдругъ споткнулся и упалъ на острый камень. Рзкая боль въ спин заставила его вскрикнуть, и въ эту минуту, когда и птицы и животныя стихли во сн и въ поко ночи, громкій и болзненный крикъ этотъ далеко отозвался по сторонамъ. Онъ поразилъ Руфь, бжавшую въ какомъ-то отчаянномъ забытьи, и заставилъ ее внезапно остановиться. Крикъ этотъ сдлалъ то чего не сдлали бы никакія убжденія: онъ заставилъ ее образумиться. Нжная душа ея оставалась все таже, даже въ эту минуту, когда ее казалось покинули вс добрые ангелы. Въ былое время она никогда не могла слышать или видть тлесныя страданія какого бы то ни было божьяго созданія, не стараясь облегчить ихъ; вотъ и теперь, когда она стремилась къ страшной, преступной смерти, до нея доносится крикъ страданія и разомъ останавливаетъ ея дикій бгъ и заставляетъ обернуться, ища страждущаго.
Онъ лежалъ среди блыхъ каменьевъ, не имя силы двинуться, но боле страдая отъ мысли, что это несчастное паденіе помшало ему поспть спасти Руфь, нежели отъ причиненной ему имъ боли. Какое глубокое чувство благодарности овладло имъ, когда онъ увидлъ, что блая фигура остановилась, стала прислушиваться и медленно повернула назадъ, будто ища чего-то потеряннаго. Онъ едва могъ говорить и снова издалъ крикъ, похожій на стонъ, несмотря на невыразимую радость его сердца. Руфь поспшно приблизилась.
— Я расшибся; не покидайте меня, выговорилъ онъ.
Его слабая и нервная организація не вынесла избытка ощущеній и онъ лишился чувствъ. Руфь побжала къ маленькому, горному ручью, который журчаньемъ манилъ ее за минуту передъ тмъ искать забвенія въ глубокомъ пруду, куда онъ сбгалъ. Она на брала въ руки свжей, холодной воды и донеся ее до лежавшаго, спрыснула ему лицо и привела его этимъ въ чувство. Онъ однако продолжалъ молчать, придумывая съ чего бы начать, чтобы склонить ее послушаться его совтовъ. Но въ эту минуту она сама кротко спросила его:
— Получше ли вамъ, сэръ? вы очень ушиблись?
— Нтъ, не очень; теперь мн лучше. Быстрая ходьба причиняетъ мн внезапную слабость въ спин и вроятно я упалъ при этомъ на какой-нибудь камень. Я скоро встану; надюсь, что вы поможете мн дойти до дому.
— О конечно! Можете вы теперь идти? Я боюсь, что вамъ не хорошо долго лежать на трав: тутъ очень росисто.
Ему такъ хотлось исполнить поскоре ея желаніе и не дать ей оторваться отъ него мыслію, что онъ тотчасъ же повернулся, пробуя встать. Боль была жестокая и Руфь это замтила.
— Не торопитесь же, сэръ, вдь я могу подождать.
Тутъ въ ум ея мелькнуло воспоминаніе о томъ дл, которое ей пришлось отложить, но немногія, простыя слова, которыми они успли обмняться, какъ-будто пробудили ее отъ бреда. Она сла на землю подл своего товарища, и закрывъ лицо руками, принялась неутшно и горько плакать. Она позабыла о его присутствіи, но помнила только, что кто-то ждетъ отъ нея ласки и помощи, что она нужна на свт и не должна такъ опрометчиво покидать его. Это сознаніе не уяснялось въ ней въ опредленную мысль, но оно овладло ею и мало-помалу смягчило ея ожесточеніе.
— Не можете ли помочь мн теперь встать? спросилъ онъ немного погодя.
Руфь молча помогла ему подняться, потомъ взявъ подъ руку, осторожно повела его по бархатнымъ тропинкамъ, гд росъ между каменьями короткій и мягкій мохъ. Выйдя на большую дорогу, они тихо шли при лунномъ свт. Онъ указывалъ ей легкимъ движеніемъ руки наиболе уединенные проулки, которыми можно было пройти къ его квартир надъ лавочкою; длая это, онъ думалъ о ней, онъ понималъ какъ ей тяжело будетъ увидть освщонныя окна гостиницы. Подходя къ открытой двери своего дома, онъ тяжело оперся на ея руку.
— Войдите, сказалъ онъ, не оставляя ея руки, но въ тоже время боясь придерживать ее, чтобы Руфь именно по этому не вырвалась и не убжала.
Они тихо вошли въ небольшую комнату за лавкою. Добродушная хозяйка, по имени мистрносъ Гогсъ, поспшно зажгла свчи и наши новые знакомцы могли взглянуть другъ другу въ лицо. Горбатый джентльменъ былъ очень блденъ, но на лиц Руфи казалось будто уже налетла тнь смерти.
