Руфанна Элдер полностью

ДЖЕСС: Не вставай, Джуд. Это незачем. Мы и расстались-то как будто минуту назад. (оглядывается по сторонам) Но гляди-ка, уже утро. Я сдержал обещание. Ты поспал?

ДЖУД: Да… в итоге все-таки заснул… благодаря тебе.

ДЖЕСС: Джуд (подходит к нему в упор) ты смог спать, потому что ты сам не знаешь, что у меня отнял. Вчера я тебе этого не высказал, так как твои слова лишили меня всего, что у меня есть и что когда-либо было и будет. Вчера ты исторг из меня душу.

ДЖУД: Не может быть, Джесс.

ДЖЕСС: Видишь, ты не понимаешь ничего. Ты как вор в ночи, нежданный и все опустошающий. Ты ангел-разрушитель, Джуд. Ты убил меня. Сейчас я обращаюсь к тебе не как живой человек, но как тот, кто уже преступил черту смерти. Смерти, на которую обрек меня ты. Понимаешь?

ДЖУД: Я пытаюсь. Но послушай, Джесс, я сделал что сделал сам не зная, что на меня нашло. Нарочно я бы никогда… тебя не предал.

ДЖЕСС: Предал, да, так и есть. Но ты не только предал, но и убил меня. Как ты не поймешь. Перед тобой не живой человек из плоти и крови.

ДЖУД: Джесс, у тебя жуткое лицо, знал бы ты, каким глазами ты на меня смотришь. Твой вид, твой взгляд, я такого не вынесу.

ДЖЕСС: А я не могу вынести того, что ты погубил мою помолвку. Ты разрушил до фундамента мою жизнь, мое существование, все это потеряло всякий смысл. Все эти годы я жил только ради одного — стать мужем, стать возлюбленным супругом Руфанны, которая должна была меня ждать, пока во имя Христа мы не воссоединимся в… (почти не слышно) священном браке. На веки вечные. Ибо мы были мужем и женой еще прежде, чем родились, прежде, чем возникло само время. О, я знаю, что это истинная правда.

ДЖУД: О, Джесс, ты должен меня простить, не смотри на меня таким взглядом. Словно ужасный библейский вершитель отмщения.

ДЖЕСС: Я и есть он. Это я и есть.

ДЖУД: Ночью ты сказал, что любишь меня.

ДЖЕСС: Я не солгал. Я люблю тебя. И эта любовь дает мне право тебя покарать. Ты называл меня Отцом, не так ли? Отец может наказать своего непослушного сына.

ДЖУД: Но ты ведь не сделаешь мне ничего плохого?

ДЖЕСС: У меня нет отца. Неужели ты не понимаешь, до какой степени я одинок? Неужели не понимаешь, что теперь у меня нет не только отца, но ни невесты. И все это дело твоих рук.

ДЖУД: Но ведь тебе не чуждо милосердие, жалость… Прошу тебя, прости меня ради моей любви к тебе. Ну, скажи как мужчина мужчине, разве я такой уж дурной?

ДЖЕСС: Ты сам огласил свой приговор. Ты назвал себя мужчиной. Ты стал мужчиной, ибо дал моей невесте познать мужскую любовь. (достает пистолет)

ДЖУД: Нет, Джесс, подумай о Руфанне! Пощади меня ради нее! Подумай, ну…о, подумай…

ДЖЕСС: Я больше не буду раздумывать, слышишь? Раздумья меня тоже убили. Джуд, ты не только разрушил мою жизнь, но и уничтожил сам ее смысл. Расстегни рубашку, я хочу видеть твою белую грудь, белую грудь с бьющимся там сердцем, которую ты распахнул Руфанне. Давай. Живо!

ДЖУД: (снимает рубашку и касается того места, где сердце) Тогда стреляй, Джесс, ведь я не хочу жить без твоей любви. Я не желаю жить. Вот оно, вот здесь. (указывает на сердце.)

ДЖЕСС: (Стреляет в Джуда три раза. Потом падает на колени.) Я же убил ангела. Господи Иисусе, где бы ты ни был, взгляни вниз. (подходил к телу Джуда, кладет ладонь ему на глаза и закрывает их) Какой он простой, шаг в вечный покой. Теперь он уже не будет страдать от бессонницы. О, Джуд, я тебя тоже любил. Любил… как пропиталась кровью вся его рубашка, как окрасилась алым цветом смерти. (подносит окровавленную рубашку к губам и целует) И до чего белая теперь у него грудь, она стала еще белее, чем когда Руфанна его любила. Но как она теперь тиха. Послушать только! Ни звука, ни единого удара. Кровь его еще не остыла, но сердце сковал холод, а грудь белее самой смерти. Я отнесу эту рубашку Руфанне. И вскоре (направляется к двери, убирая револьвер обратно в карман) вскоре усну тем же сном. (оборачивается) Прощай… прощай же, (выходит) Джуд.