Следовательно, перед нами не только социальный, но и природный процесс: рождается новый этнос. Вот что крылось и за «перенесением городов», и за исчезновением племен, и за поисками новых идей, которые занимали Владимира, Добрыню и их соратников.
Этот процесс отчетливо виден во времена Святослава, когда происходит интенсивная метисация славян и русов. При Владимире он принимает необратимый характер. А при сыне Владимира – Ярославе Мудром – завершается. На месте германского народа русов и массы славянских племен возникает новый этнос – русичи с новой религией (христианством) и новым стереотипом поведения. Славяне и русичи равноправны. Впервые не происходит покорения одного этноса другим. Нет первосортных аварских, болгарских, еврейских правителей и второсортных славян, как это было в эпоху трех каганатов.
Об этом говорит пресловутая первая статья Русской Правды, где отмечено, что за убийство «словенина» и руса назначена единая
Страна остается редконаселенной по европейским меркам, но ее жители осознают свое единство. Общественный строй покамест архаичен, он действительно напоминает полисы Древней Греции, но князья не оседают в одном городе, а перемещаются с места на место со своими дружинниками и боярами, которым платят «зарплату» мехами и деньгами, но не землями. То есть перед нами не феодализм. «Бродячие князья» и их свиты тоже поддерживают единство Руси самим фактом своих перемещений.
Этот вывод противоречит выводам Л.Н. Гумилева, который полагал, что современная Россия родилась на Куликовом поле, а X век – время инерции от «славянского» витка этногенеза. Но ряд ключевых признаков, которые любит приводить сам же Гумилев, говоря о рождении этносов, противоречит его утверждению. Эти признаки – смена религии, исчезновение родов и племен, то есть одномоментное преображение социальной структуры общества, и, наконец, слияние двух разных народов – в нашем случае славян и русов – в новый оригинальный этнос. Всё это случилось, и всё это мы считаем признаками нового – русского – витка этногенеза. Происходит замечательное историческое событие – рождается Русь.
Наконец, после многих драм и трагедий, славяне создали свое государство – мощное, долговечное, оригинальное и не зависящее от «старших» партнеров. Владимир Красное Солнышко отнюдь не святой, но он велик уже тем, что сделал правильный выбор и не пошел по пути польского князя Мешко или чешского Ульриха. После долгих сомнений он нащупал верную идеологию и начал создавать приемлемую для того времени государственную модель, которая обеспечила русичам устойчивость и выживание. За это мы – потомки – должны благодарить основателя Русской державы.
А может быть, норманистов и антинорманистов пора переименовать? Как мы видим, Рыбаков, будучи профессионалом своего дела, разделяет многие постулаты норманистов, но при этом остается искренним патриотом России. Не в этом ли причина того, что академика невзлюбили представители противоположного лагеря и объявили антинорманистом? То же самое можно сказать про плеяду талантливых русских историков новейшего времени – А.Г. Кузьмина, В.В. Фомина, И.Я. Фроянова, Л.Н. Гумилева. Это безусловные и безоговорочные патриоты России. А у тех, кого принято называть норманистами, взгляды на Россию по какому-то досадному совпадению совсем иные. И мы вновь возвращаемся к политике. Выходит, что нет никаких норманистов или антинорманистов. Собственно, на Западе их и нет. Там уже давно сделали выводы, подвели под них базу и теперь занимаются изучением частных аспектов взаимодействия славянской и скандинавской культур.
А вот в России продолжается идейная борьба. Сегодня это элементарная борьба за выживание империи. Столкновение идет в разных плоскостях, одна из них – варяжская проблема. Здесь норманисты и антинорманисты есть, они активно проявляют себя, причем оба лагеря политизированы, хотим мы этого или не хотим.
