сказать Демко. Дорошенко сказал: <знаю я, что это слово значит -
двое за один кожух торгуются>. Как Дорошенко меня отпустил, то
вместе со мною прислал к Демку своего посланца - Луговского.
Луговский, едучи со мною, говорил, что везет письмо от Дорошенка
к Демку, а приехавши сказал Демку, что Дорошенко ему письма
не дал, а приказал что-то передать словами.
Судившие Демьяна спрашивали: <За каким делом посылал ты
Ярему к Дорошенку, и что значит слова: двое за один кожух
торгуются?>
Демьян сказал:
<Я посылал Ярему не один раз к Дорошенку, а трижды, может
быть, и четырежды, и все об одном писал, чтоб он жил со мною
в согласии - на сю сторону Днепра войною не ходил, зацепок
и задов чинить не велел. А того, что двое за один кожух
торгуются, - я не помню>.
Поставили на очную ставку Ярему с Демком. Ярема уличал
Демка. Демко твердил, что ничего не помнит.
Повели Демка к пытке, раздели, продели руки в страшный
московский <хомут>,> привязали ремнями руки и ноги к
противоположным между собою столбам, так что все тело пытаемого
болталось в воздухе. Дали 10 ударов кнутом. Демко, человек нервный
и раздражительный, как всегда бывает с подобными натурами, не мог выдержать мучений с твердостью и сознался, то
действительно говорил: тяжело ему в подданстве быть у Москвы! В таком
смысле он точно выражался в разговоре с Танеевым - и трудно
было ему теперь запираться. Но он стоял непоколебимо на том, что, сносясь с Дорошенком, не думал изменять законному
государю и поддаваться турскому султану. Под пыткою допрашивали
его, что значат слова: <двое за один кожух торгуются?> Демьян
сказал: <Это значит, что поляки хотят овладеть Киевом, а царь
не отдает его>.
224
Недовольство подданством Москве, в котором сознался
подсудимый, признано было явным признаком измены. Не вынимая из
хомута, его спрашивали:
Объяви: кто ведал твои мысли и кто был с тобою в совете?>
<Никто, отвечал Демко, не был со мною в совете. Мыслил я
один>.
Ему дали несколько ударов, думая вымучить у него иное
сознание, и спрашивали:
.<Был ли с тобою в совете Матвей Гвинтовка? Старшины
показывают, что это был твой задушевный друг и советник?>
<Гвинтовка в измене не был, - за ним ничего не знаю>, -
сказал Демьян.
Сняли Демьяна с пытки. Принялись за Гвинтовку. его
спрашивали:
<Как Демко забыл Господа Бога и великого государя к себе
милость и жалованье, учал мыслить об измене, ты о той изчмене
ведал. Для чего, к великому государю о том не написал и
старшинам не объявлял?>
Гвинтовка сказал:
<Никакой за Демком измены я не ведал и в совете с ним о
такой измене не .был>.
Повели Гвинтовку к пытке, раздели, руки заложили в хомут, стали бить кнутом, <крепко и с большим пристрастием
расспрашивали про Демкову измену>.
Гвинтовка на пытке говорил одно:
<За Демком измены не ведаю, сам изменять великому
государю не мыслил и служил его царскому величеству верно>.
Сняли Гвинтовку. Принялись допрашивать сына Гвинтовки.
<Я ни за своим отцом, ни за Демком измены не знаю; да и
ведать я не мог, в каких советах был мой отец с гетманом, потому
что я у отца жил мало, - учился в школе при монастыре>.
Молодого Гвинтовку не пытали. Но подвергли вторичной пытке
бедного Демьяна Игнатовича. Его спрашивали под кнутом: <Принеси свою вину великому государю безовсякие лжи, признайся во всем: как ты хотел изменить великому государю и
поддаться турскому султану, и как о том с Дорошенком ссылку
держал?>
Демьян под ударами кнута говорил одно:
“Не думал я изменять великому государю, не думал
поддаваться турку. Волен Бог и государь>.
Был обвиняем, как участник в недозволительных выводках
гетмана и в изменнических замыслах брат Демьяна* Василий
Многогрешный. В малороссийский Приказ досталось письмо, писанное к нему от митрополита Иосифа Тукальского. Митрополит
благодарил Василия Многогрешного за присланного коня и хвалил
8 Заказ 785 . 225
Василия за то, что желает, чтоб митрополит жил в соборе
киевских митрополитов.
Прежде спрошенный об этом письме Демьян отозвался, что
он о письме не ведает; но ему известно, что Василий, брат его, посылал митрополиту и архиепископу Лазарю Барановичу в
подарок по лошади, после того, как, по челобитью духовных властей, патриарх александрийский Паисий, проезжавший через
Малороссию в Москву и обратно, разрешил его от эпитимии, наложенной
за убийство жены, и Василию дозволено было в другой раз
жениться.
6-го мая подвергнут был допросу Василий Многогрешный, вместе с генеральным асаулом Грибовичем.
Судившие сказали Василию Многогрешному: *
<По доносу старшин, ты обвиняешься в том, что знал об
измене, затеваемой братом твоим, бывшим гетманом>.
Василий Многогрешный отвечал:
<Об измене брата моего ничего не знаю, и он мне о том не
говорил и не писал. Что он с Дорошенком ссылался - это я
знаю, но о чем ссылался — про то не знаю. Я спрашивал брата: зачем он ссылается с Дорошенком, а брат сказал, что то делается
по указу великого государя. Я, слыша такие речи от брата, писал
к митрополиту Тукальскому, чтоб он отводил Дорошенка от
польской стороны к великому государю>.
Ему показали семь писем, писанных, к черниговскому
наказному полковнику Леонтию Полуботку. В одном из них приказывал
