к нему при первом его появлении; визирь, будучи с ним под
Чигирином,. давал ему совет не приближать к себе Козаков, возведенных в старшины, а надеяться исключительно на оборону
1 У татар назывались этим именем вооруженные огнестрельным
оружием.
347
от турок. Сообразно такому совету, Юраска убил Астаматия, бывшего у него недавно наказным гетманом, и кальницкого
полковника Вареницу, поставивши на место последнего Коваленка.
Другие, даже и такие, что были сродни Хмельницкому, ежедневно, как вол обуха, по выражению современника, дожидались
той же судьбы. Затевая поход на левую сторону Днепра, Юраска
послал немировского сотника Берендея к крымскому хану
просить присылки орды. Юраска в особенности злился на
запорожцев: <Кабы мне, - говорил он, - хоть бы их 1.000 человек из
коша удалось выманить, тотчас бы заслал их к турецкому
султану на каторги>. Но он надеялся на расположение к себе
малороссиян левой стороны и говорил: <мне достаточно каких-
нибудь двух-трех тысяч; я, зашедши от Днепра, в Киеве на
Подоле посреди города стану>. Действительно, многолетние
перевороты в крае до того сбили с толку малороссийские головы, что даже Юраска мог на некоторое время быть опасным, особенно когда ему покровительствовала грозная-турецкая сила. По
известию Куницкого, из Черкасс и из левобережной Малороссии
присылались к Юраске приглашения1.
По этим приглашениям Хмельницкий из Немирова 27-го
декабря послал универсал к левобережным малороссиянам и
приглашал всех, и старейших и меньших, покориться ему для
избежания разорений. Вслед затем Яненченко с двумя крымскими
мурзами, присланными ханом, перешел Днепр у Стаек и, минуя
городки Переяславского полка, направился на Остер и Козелец.
Награбивши добычи и набравши пленников, татары ворочались, но на дороге в селе Глубоком переяславский полковник Лисенко
разгромил их загон и отбил яссыр. Яненченко ушел в Корсун.
Это было предварительное нашествие на левобережный край. Отец
Яненченка, Павел Яненко, шурин Дорошенков, проживавший в
“Соснице, не только не пристал к Юраске, но посылал сыну своему
выговор за его’поступки; неизвестно, впрочем, делал ли он это
по собственному побуждению или по воле гетмана,- разославшего
по всей управляемой им стране увещание не <верить обманчивым
прельщениям расстриги, который попрал христианский закон, предания церкви и угождает бусурманам, хотя те сами его ставят
ни во что и презирают>.
По донесениям Самойловича московское правительство, в
ожидании вступления Хмельницкого с своими союзниками, отправило
1 Уже осенью 1678 года были охотники уходить на жительство с левой
стороны на правую. Самойлович приказывал охотному полковнику
Новицкому, поставленному на сторожу над Днепром: <Прочан на той бок
над заказ тиснучихся зо всего обирайте, а хоча бы и самых не живити
допустите; бо и тые туды намерившися, ничого доброго нам не. мыслять>
(Акты Зап Росс, V, 153).
348
в Переяслав отряд ратных людей под начальством стольника Не-
плюева, в качестве резервов указало быть с другими ратными князю
Козловскому в Путивле и князю Урусову в Киеве, а Косагову в
Сумах со слободскими полковниками сумским и ахтырским. Гетман
придал Неплюеву по нескольку сот человек выборных Козаков
полков Нежинского, Лубенского, Прилуцкого и Киевского, и велел им
занять поднепровскне городки: Ирклеев, Крапивну, Золотоношу, сносясь с переяславским полковником, которому поручалось
главное ведение защиты края, образовавшего его полк. Попытались
между тем мирным путем подействовать на Хмельницкого.
По приказанию гетмана, знаменитый в свое время ученый
проповедник черниговский архимандрит Иоанникий Галятовский, бывший, когда-то учителем Юраски, 4-го декабря 1678 года
послал Хмельницкому письмо, советовал снять с себя мирское
платье и облечься снова в иноческое, доказывал, что перед Богом
великий грех отречься от данного раз монашеского обета, а в
пример приводил бывшего французского маршала Геброна, снявшего с себя монашеский сан: когда он умер, то бесы ликовали, душу его в ад несли. Хмельницкий получил это письмо в Кор-
сунс, будучи уже на походе в левобережную Украину, и отвечал
на него длинным письмом, наполненным школьною болтовнёю, где ни к селу, ни к городу приводились имена Перикла, Улисса, Брута и других античных героев, но о себе, о своих видах, намерениях и побуждениях Юраска почти не говорил и только
вскользь привел указание на 19-й стих 48 главы Бытия, а в
заключение выразился так: <никогда не пиши ко мне, превысо-
кость твоя, чтобы не раздразнить шершней>.
Не удались попытки обратить на истинный путь заблудшего
Хмельницкого: Юраска с татарами перешел на левый берег
Днепра1. Первое местечко, которым он овладел, была Веремеевка: там Козаков не было вовсе, а мужики не в силах были
обороняться и потому сдались. За Веремеевкою последовали Чигрин-
Дуброва, Горошин, Городище, Жовнин. Хмельницкий писал в
своем универсале: <не отговаривайтесь и не медлите, приказываю
вам идти на житье за Днепр с семьями и пожитками; там будет
вам назначено место по нашему отеческому радению; а не
пойдете, так увидите над собою такое, чего я вам не желаю>.
