— Да. Потому что они свидетельствуют о том, что вы не сказали всей правды, — произнес он скорее извиняющимся, чем обвиняющим тоном.
Наступила долгая пауза. Мэри озабоченно изучала его лицо.
— Но ты знал это, — сказала она немного погодя.
— После вчерашнего разговора мы с Флавией преисполнились сочувствия к вам и попытались сделать так, чтобы вам не пришлось отвечать за преступления вашей кузины, — продолжил Аргайл.
— Поверь, я искренне благодарна вам, — ответила Мэри. — Хотя Флавии это было нужно не меньше, чем мне.
— Я тоже так думал. Но потом выяснил, что вы снова солгали.
— Боюсь, ты неправильно понял меня.
Он сердито покачал головой:
— Нет, я вас правильно понял. И все это случилось по моей вине.
— Объяснись.
— Вы нравились мне, поэтому на многие вещи я не обращал внимания. А Флавия слишком торопилась и позволила мне уговорить себя. А ведь она не хотела соглашаться — видно, инстинкт ей подсказывал, что я не прав. Я так виноват перед ней.
Она удивленно смотрела на него, потом предложила выражаться яснее.
— Если ваша история правдива, то все картины, перечисленные в списке Уинтертона, должна была украсть Вероника.
— Верно. Хочешь оливок?
— Нет, спасибо. Дальше. Поскольку в списке оказались картины, которых она не могла украсть, остается предположить только одно — вчера вы сказали не всю правду.
— Я все еще не понимаю тебя, любовь моя, но продолжай. Я уверена, в твоих словах проявится смысл.
— В списке Уинтертона числятся как минимум две картины, которых Вероника никак не могла украсть.
— Экстраординарное заявление.
— Во-первых, Уччелло, которого она якобы похитила во время обучения в пансионе. Но Вероника не могла быть воспитанницей синьоры делла Куэрция. Разумеется, нет.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что к тому времени она была уже замужем. Ее муж умер в день пятой годовщины их свадьбы, на могильном камне я прочитал дату — 1966 год. Следовательно, они поженились в шестьдесят первом. Девушек не посылают в пансион после замужества. Это глупо. Синьора делла Куэрция, которая свято чтит светские условности, никогда не стала бы называть замужнюю женщину мисс Бомонт и не стала бы рассказывать, что мисс Бомонт по окончании ее пансиона очень удачно вышла замуж. И, судя по тому, как все отзываются о Веронике, пожилая синьора вряд ли назвала бы ее очень милой. Вероника Бомонт никогда не была пансионеркой. Ею были вы.
— Хм…
— И вторая картина — Поллайоло.
— Но ведь милый инспектор Мэнстед установил, что Вероника была в списке гостей, приглашенных на свадьбу.
— Да, в списке приглашенных она была. Но она не поехала на свадьбу. Она не могла, потому что в этот день должна была открывать праздник в Норвиче. Свадьба состоялась 10 июля 1976 года, в субботу. Это была вторая суббота июля — традиционный день проведения праздника, который она ни разу не пропустила. Я сверился с церковной книгой, там осталась очень теплая запись. Великолепная речь перед началом благотворительной лотереи. Джордж говорил мне, что она ни разу не пропустила открытие праздника.
— Забавно.
— И наконец, еще один вопрос в связи с похищением портрета Франчески Арунта кисти Веласкеса. Оно произошло через два месяца после того, как у Вероники случился удар. Трудно представить, чтобы человек, с трудом передвигающийся даже с помощью палки, мог украсть картину и благополучно скрыться с ней.
— Веласкес тоже есть в списке Уинтертона?
— Нет, там его нет. Зато он есть в списке «Джотто», составленном шефом Флавии — генералом Боттандо.
— Ну, значит, ваш генерал просто ошибся, — спокойно сказала Мэри. — Действительно, получается, что Вероника не могла украсть его.
— Я тоже так думаю.
— Ну и?..
— Вот я и хочу узнать: что он делает у вас в столовой?
— Ах, — сказала Мэри. — Хороший вопрос. И должна признаться, мне трудно на него ответить. А что думаешь ты?
— Я думаю, что «Джотто» — не Форстер. И не Вероника. «Джотто» — это вы, Мэри.
— И что я должна на это сказать? — заразительно смеясь, спросила Мэри.
— Я полагал, вы удивитесь и спросите меня, как я пришел к такому интересному, но, увы, неправильному заключению.
— Нет, я не стану об этом спрашивать. Я просто обозначу ошибочность твоей исходной посылки. Зачем мне было рисковать и селить у себя вас с Флавией, когда я могла просто ничего не делать, и тогда полиция никогда не стала бы заниматься моей персоной? Ну сам подумай?
— Не знаю зачем, но это так.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ваша кузина заподозрила неладное. Она не знала, что делать, и спросила совета у Форстера, который уже однажды помог семье. Он проверил некоторые факты и предъявил ей доказательства того, что ваши деньги были получены более чем сомнительным путем. И подкрепил информацию после того, как вы похитили Веласкеса.
Вероника попыталась объясниться с вами и умерла. Не думаю, что она сделала это сама; не думаю также, что ее убил Форстер. Ее убили вы, потому что она обнаружила криминальный характер ваших заработков. Вы усыпили ее большим количеством снотворного и оставили умирать.
