А разоблачить убийцу помогла… книга, которую он взял почитать у знакомой девушки, да так и не открывал…
В одном из подъездов дома поутру нашли убитую девушку. Она лежала у входа в подвал, удушенная собственным шарфиком. Только оперативники, занимавшиеся разгадкой этого убийства знали, что девушка удушена не шарфиком, а руками преступника. Это потом изверг затянул шарф на шее жертвы, чтобы, так сказать, быть уверенным в её гибели наверняка.
Группе, руководимой Владимиром Алексеевичем Мартышкиным, пришлось начинать раскрытие убийства «с чистого листа». Оперативникам было известно лишь, что погибшая Юля С. ушла тем декабрьским вечером с танцев домой одна. И «след» её терялся. То есть, был известен лишь трагический результат её одинокой прогулки. Но кто встречался ей на пути, кто проводил или подкараулил её у подъезда – ни одного такого факта сыщикам долгое время установить не удавалось. Словно прошла Юля невидимкой по задремавшим улицам, чтобы в подъезде родного дома найти безвременную гибель.
Не найдя ни одного свидетеля, видевшего Юлю после её ухода с танцев, оперативники не стали сидеть, сложа руки, а решили пройти шаг за шагом по предлагаемому маршруту девушки в поисках очевидцев. В таких трудах они шли по всем домам, вплоть до заводов, по последнему пути Юли.
Как известно, трудолюбивым и упорным всегда везёт. В одном из общежитий на вопрос оперативника: «Не заметили ли вы в тот вечер чего-нибудь особенного?» – девушка вдруг заявила: «Как же! Как раз в тот самый вечер к нам Сазанов забрался в окно!»
– Сазанов? Какой Сазанов?
Так впервые услышали оперативники фамилию нашего «героя». Девчонки же, жительницы общежития наперебой стали рассказывать, как любитель острых ощущений Сазанов тайком пробрался в окно и пытался спрятаться в одном из помещений, но комендант его «застукал» и с позором выгнал в ночь на мороз.
И тут одна из собеседниц припомнила, что в тот момент, когда изгнанный Сазанов пулей вылетел из общежития, мимо по тропинке шла Юля С. Очевидица утверждала, что Сазанов, приняв беспечный вид, подошел к Юле, заговорил с ней, а затем, взяв её под ручку, направился вместе с ней.
Разыскивать любителя острых ощущений оперативникам не пришлось – Сазанов находился в следственном изоляторе за то, что… толкнул человека под поезд! Вот куда завели его эксперименты за гранью закона.
На вопросы оперативников: встречал ли он Юлию в тот вечер? где он расстался в ней? – Сазанов отвечал, что никакой такой Юли он вовсе не знает и не был с ней знаком. Это была грубая ошибка допрашиваемого. Но он и не догадывался, что сотрудники милиции даром времени не теряли, и многое им уже известно о его привычках, замашках и… знакомствах.
– А эта книга откуда взялась в твоей квартире? – хладнокровно спросил Владимир Алексеевич, выложив на стол скромный томик.
Сазанов никак не ожидал появления столь красноречивого «вещдока», подтверждавшего его знакомство с Юлей С. (Кроме того, и мать убийцы, ни о чем не ведая, откровенно рассказала оперативникам о том, что её сын встречался с этой девушкой.)
И хотя на книжке стоял библиотечный штамп, сотрудникам милиции не составило особого труда выяснить, что книгу в библиотеке получила Юля С.
Сазанов занервничал, задергался. Под напором неопровержимых фактов он был вынужден признать: да, в тот вечер он проводил до дома. Но не убивал, а ушел домой.
И лишь значительно позже он рассказал о том, как пытался изнасиловать девушку в подъезде и как она пыталась криком позвать людей на помощь. Тогда он сдавил её горло руками и задушил. А тело убитой оттащил ко входу в подвал.
И лишь здесь, непонятно зачем, туго стянул шею жертвы её собственным шарфиком. Откровенный рассказ Сазанова полностью подтвердил его виновность в преступлении.
Ведь, если помните, о том, что Юля С. была удушена руками, а не шарфом, знали лишь оперативники и сам убийца.
Расскажу о себе с самого, так сказать, начала, – сказал Валерий Александрович Куликов, первый заместитель начальника УВД. А то есть еще всякие кривотолки: откуда, мол, пришел наш начальник криминальной милиции, кто он такой?
Родился я в Пензе, и детство мое прошло в районе, который назывался Рабочий городок. Один из самых «бандитских» районов. И, конечно, отпечаток он во мне на всю жизнь оставил. Даже в самом буквальном смысле. Те татуировочки, что имеются на моих пальцах – след хулиганского окружения тех лет.
Меня как-то начальник управления спрашивает:
– Это что у тебя на руках? Грязь что ли?
– Да нет, – отвечаю, – татуировки!
– Как?! – изумился он.
– А что вы, говорю, – хотите? Я рос в районе, где каждый второй судимый! А уж привод в милицию имел каждый из мужской половины населения…
Были и громкие дела. Я знал, например, что в нашем доме проживает банда, и когда очередная «вылазка» её заканчивалась успешно, то весь дом бандитский гулял. А законопослушные жители наглухо запирали двери, боялись во время загула преступников показаться им на глаза, они не имели на это право.
