Мужчины и женщины Кенкари с виду одинаковы, особенно в свободных одеяниях бабочек, легко скрывающих округлости женской фигуры. Пол легче всего определить по манере причесывать волосы. Мужчины заплетают волосы в одну длинную косу на спине. Женщины укладывают косу короной вокруг головы. Глаза у Кенкари большие, даже чересчур большие для их маленьких тонких лиц, зрачки чрезвычайно темны. Некоторые эльфы пренебрежительно замечают (хотя всегда в частном порядке), что Кенкари стали похожи на тех самых насекомых, которых они почитают и которым подражают.
Иридаль устало опустилась в предложенное ей одним из Кенкари кресло. Теперь, когда первое потрясение от странного вида эльфов прошло, она повернулась к Хуго.
— Что ты делаешь? Объясни, я не понимаю.
— Доверьтесь мне, Иридаль, — тихо сказал Хуго. — Вы же обещали доверять мне.
Иридаль покачала головой, глядя на Дом Птиц. Взгляд ее смягчился при виде пышной зеленой красоты, но, похоже, она осознала, что находится перед ней. Она в ужасе снова перевела взгляд на Хуго.
— Теперь, сударь мой, объяснитесь, пожалуйста, — сказал Блюститель Душ.
— Сначала вы, — потребовал Хуго, гневно переводя взгляд с одного Кенкари на другого. — Вы вроде вовсе не удивились, увидев меня. Мне кажется, вы меня ждали.
Темные взгляды эльфов из-под полуопущенных век скользили по лицам людей, как будто Кенкари обменивались мыслями друг с другом.
— Прошу вас, Хугэ, сядьте. Наверное, лучше всем нам сесть. Благодарю. Видите ли, сударь мой, мы ждали, но не именно вас. Мы не знали в точности, чего нам ждать. Конечно же, вы слышали о том, что мы закрыли Храм Альбедо. Из-за… скажем так… очень неприятных обстоятельств.
— Император убивает своих родичей ради их душ, — подытожил Хуго. Он сунул руку в карман, вытащил трубку и стиснул ее — холодную — зубами.
Блюститель Душ был разгневан прямотой Хуго, граничащей с пренебрежением, и выражение его лица стало жестким и колким.
— Какое право имеете вы, люди, судить нас? Ваши руки тоже в крови!
— Это ужасная война, — мягко сказала Иридаль. — Война, в которой никто не может победить.
Блюститель Душ немного успокоился. Вздохнув, он кивнул головой в печальном согласии.
— Да, ваше магичество. Это поняли и мы. Мы молили Кренку-Анрис об ответе. И мы получили ответ, хотя и не поняли его. «Иные миры. Врата Смерти, которые ведут к жизни. Человек, который умер, но не мертв». Конечно, послание было более запутанным, но именно этих знамений нам следует ждать, чтобы понять, что близится конец всем этим ужасным разрушениям.
— Врата Смерти… — повторила Иридаль, изумленно воззрившись на него. — Вы имеете в виду Врата Смерти…
— Ты знаешь об этом? — спросил захваченный врасплох Блюститель.
— Да. И… и они ведут в иные миры. Их создали сартаны, это они построили Врата Смерти! Я знала одного сартана, который не так давно прошел сквозь них. Тот самый сартан… — Голос Иридаль упал до шепота. — Тот самый сартан, который вернул жизнь этому человеку.
Никто не произнес ни слова. Все — эльфы и люди — сидели в благоговейном, полном страха молчании, которое нисходит на смертных, когда те ощущают прикосновение руки Бессмертия и слышат его шепот.
— Зачем ты пришел к нам, Хуго Десница? — вопросил Блюститель. — Какую сделку ты намерен заключить? Поскольку, — добавил он с кривой дрожащей усмешкой, — никто не продает свою душу за такую ерунду, как деньги.
— Ваша правда. — Хуго неуютно заерзал, сердито посмотрел на свою трубку, пряча свои глаза от всех. Особенно от Иридаль. — Вы, конечно, знаете о человеческом ребенке, которого держат в королевском замке…
— Да, это сын короля Стефана.
— Он не сын короля Стефана. Это ее сын. — Хуго показал трубкой на Иридаль.
— Ее и ее покойного мужа, тоже мистериарха. Как получилось, что парнишку стали считать сыном Стефана, — долгая история, к тому же это не касается того, зачем мы здесь. Достаточно сказать, что эльфы собираются держать мальчика в заложниках, чтобы принудить Стефана сдаться.
— Всего через несколько дней король Стефан собирается встретиться с принцем Риш-аном для того, чтобы заключить союз между нашими народами и начать войну, которая, несомненно, покончит с жестокой властью империи Трибус. Император замышляет использовать моего сына для того, чтобы заставить Стефана отказаться от этого союза, — объяснила Иридаль. — Все надежды на мир, на единство рас пойдут прахом. Но если я сумею освободить сына, император не сможет повлиять на Стефана, и союз будет заключен.
— Но мы не можем проникнуть в Имперанон, чтобы освободить ребенка, — сказал Хуго. — Разве только нам помогут.
— Вы просите нашей помощи для того, чтобы проникнуть во дворец?
— В обмен на мою душу, — сказал Хуго, снова засовывая трубку в рот.
— Нет, даром! — гневно вмешалась Иридаль. — Разве вам недостаточно сознания того, что вы, эльфы, поступаете правильно?
— Вы, ваше магичество, просите нас предать наш собственный народ, — сказал Блюститель.
