— Мы вынуждены признать, Третар, что мы действительно устали. Государственные дела, дорогой граф, государственные дела… Однако нас посетила мысль.
— Да, о Благородный?
— Как мы вернем мальчика на Волкаран, не вызвав у людей подозрений? И что помешает королю Стефану попросту спокойно избавиться от него, если мы все же отошлем его назад? — Агах-ран покачал головой. Это усилие чрезвычайно утомило его. — Мы видим слишком много сложностей…
— Будьте спокойны, о Благородный, я все это учел.
— Правда?
— Да, мой государь.
— И каковы ваши намерения, граф?
Граф покосился на рабов и камердинера. Наклонился к надушенному уху его блистательного величества и зашептал.
Агах-ран несколько мгновений в замешательстве взирал на своего министра. Затем губы, подкрашенные коралловым гримом, медленно раскрылись в улыбке. Император знал, что его министр умен, равно как и министр понимал, что император, несмотря на свой внешний вид, вовсе не дурак.
— Одобряем, граф. Вы примете меры? ч — Считайте, что они уже приняты, ваше императорское величество.
— Что вы скажете мальчику? Он загорится желанием уехать.
Граф улыбнулся.
— Должен признаться, мой государь, что этот план предложил мальчик.
— Хитрый маленький демон! Что, Третар, все человеческие дети такие как он?
— Не думаю, о Благородный, иначе люди давно бы уже победили нас.
— Ну, ладно. Но за этим ребенком требуется глаз да глаз. Присмотрите за ним, Третар. Нам будет интересно узнать дальнейшие подробности, но в другой раз. — Агах-ран устало провел рукой по лбу. — Голова разболелась непереносимо.
— Ваше императорское величество многое переносит ради своего народа, — сказал с низким поклоном Третар.
— Мы знаем это, Третар. Мы знаем. — Агах-ран испустил болезненный вздох. — Но этого никто не ценит.
— Напротив, народ обожает вас, мой государь. Помогите его величеству, — приказал, щелкнув пальцами, Третар.
Камердинер сорвался с места. Со всех сторон набежали рабы с холодными компрессами, горячими полотенцами, подогретым вином и охлажденной водой.
— Отнесите нас в нашу опочивальню, — еле слышно сказал Агах-ран.
Камердинер приступил к руководству этой сложной процедурой.
Граф Третар ждал, пока императора поднимут с ложа, уложат на золотые носилки среди шелковых подушек и понесут медленно, со скоростью кораллового червя, дабы не нарушить равновесия, в опочивальню. В дверях Агах-ран слабо шевельнул рукой.
Внимательно наблюдавший Третар сразу же весь обратился во внимание.
— Да, мой государь?
— С мальчиком ведь кто-то был? Какой-то необычный человек, у которого кожа становилась голубой.
— Да, ваше императорское величество, — ответил Третар, который не думал, что и об этом необходимо рассказывать. — Так нам доложили.
— И что?
— Вам не о чем беспокоиться, мой государь. До меня дошли слухи, будто бы это один из мистериархов. Я допросил по этому поводу капитана Санг-дракса, и, по его словам, этот голубокожий тип всего лишь слуга мальчика.
Агах-ран кивнул, снова лег на подушки и опустил накрашенные веки. Рабы унесли его. Третар подождал, покуда в точности не удостоверился, что больше не нужен, затем, удовлетворенно улыбнувшись самому себе, вышел, чтобы приступить к выполнению первого этапа своего плана.
Дворец короля Стефана на острове Провидения был совершенно не похож на дворец его эльфийского соперника на Аристагоне. Имперанон представлял собой обширное собрание элегантных зданий со спиральными башенками и минаретами, украшенными черепичной мозаикой, пестрыми каменными кружевами и резными завитушками. Крепость короля Стефана была прочной, тяжелой, с четкими прямыми линиями и углами. Ее угрюмые зубчатые башни мрачно и неприветливо вздымались в сумрачное небо. Как говорится, каков властитель, таков и дворец.
Ночь над Импераноном рассеивал свет факелов и канделябров. Неверный отсвет Небесной Тверди поблескивал на чешуе сторожевых драконов, сидевших на башнях. В сумерках горели красные сторожевые костры, освещавшие путь возвращавшимся из пиратского набега драконам и согревавшие часовых, которые непрестанно смотрели в небо — не появится ли эльфийский драккор.
Часовые не теряли своей бдительности, хотя давно уже ни один эльфийский драккор не осмеливался приблизиться к Волкарану. Некоторые из жителей Ферст-фолла, города, тесно прижавшегося к стенам замка, шептались о том, что король Стефан высматривает не эльфийские драккоры. Нет, он высматривает врага поближе, того, кто идет кира-курсом note 40, а не кана-курсом.
Альфред, который прожил среди людей некоторое время, написал об их расе следующие рассуждения, озаглавленные как «История вверх ногами» note 41:
