Рука Короля Солнца [litres] полностью

Я угостил крестьянина и его жену абрикосами, а они в ответ поделились со мной булочкой с кабачками и свининой. Они спросили меня, откуда я, и я попытался придумать правдоподобную историю.

Старый крестьянин поднял руку, останавливая меня в середине предложения, мне не удалось ввести его в заблуждение своими импровизациями, когда я попытался объяснить им свою необычную одежду.

– Не беспокойся, – сказал он. – Я не из тех, кто сует нос в дела человека с ведьмовскими отметками.

И я с удивлением заметил шрам наречения имени на его ладони. Конечно, бабушка сначала не собиралась учить меня магии. Это началось позднее, когда у нее не оставалось выбора.

Перед тем как покинуть Поляну Пепла, я купил рабочую одежду и сделал из своего халата примитивную сумку.

Весна уступила дорогу лету, пока я двигался на север от одного общего дома к другому, наслаждаясь компанией найэни, а в более спокойные ночи читал мифы и легенды Найэна, которые взял в Храме Пламени.

Вдохновленный этими текстами, я начал записывать события собственных приключений, чтобы дядя и бабушка смогли увидеть извилистую тропу, по которой шла моя жизнь. Я начал с Ан-Забата, украшая свои истории изящными виньетками. По мере того как мое путешествие продолжалось, повествование разрасталось, я вспомнил детство, дошел до Железного города и в конце концов добрался до настоящего момента. Вскоре у меня появилась собственная книга на бамбуковых планках, которые я собирал на обочинах дороги, связывая их обрывками халата.

В каждой деревне я обращал особое внимание на слухи о восстании. Оно все еще продолжалось, но теперь существовало два отдельных отряда повстанцев. Один возглавляла Яростная-Волчица, но она уже несколько лет оставалась пассивной. Другой – Армия Лиса – набирал силу, если верить слухам, в Крепости Серого-Наста. Крепость находилась высоко в горах, и ее не было ни на одной карте. Название пробудило во мне воспоминание раннего детства, когда моя мать выгнала своего брата из нашего поместья.

В середине лета я добрался до деревни под названием Речной-Дуб.

Полдень уже миновал, когда я подходил к общему дому. Рядом с конюшнями расположились сиенские солдаты, которые приглядывали за лошадьми своих офицеров. Инстинкт сразу подсказал мне, что лучше направиться в соседнюю деревню, но я решил, что едва ли эти люди узнают беглеца Руку-Ольху в юноше с двухмесячной бородой и в простой одежде. А вот если я уйду сейчас, то наверняка вызову их подозрения. Кроме того, у меня не было никаких гарантий, что я сумел бы найти другую деревню после наступления темноты. Я склонил голову в знак почтения – один из солдат проворчал что-то невнятное в ответ – и вошел в общий зал.

Внутри расположились две дюжины солдат, которые болтали между собой или потешались над певцами и слугами, скорее злобно, чем весело. Если не считать небольшой группы местных девушек, которые пели народные песни Найэна в сопровождении флейты и барабана, все женщины в зале были служанками, носили подносы с едой или наполняли чаши чаем или вином – что меня смутило после предыдущего общения с женщинами найэни.

Я не мог представить, чтобы моя бабушка, не говоря уже о Яростной-Волчице или Горящей-Собаке, сносили такие унижения.

Складывалось впечатление, что всюду, где появлялись сиенские солдаты, они приносили с собой презрительное отношение к женщинам, которое утверждалось при помощи меча. Немногие мужчины найэни, сидевшие около двери, пили только чай и по большей части помалкивали.

Я замер на пороге, ошеломленный видом кривоногого бородатого лекаря, который переходил от одного солдата к другому, проверял их ожоги и пульс. Казалось, Доктор Шо появился из моего детства и годы не оказали на него ни малейшего действия.

Я сел рядом с другими найэни и стал наблюдать за работой Доктора Шо. Он ставил диагнозы каждому пациенту с удивительной быстротой, наполнял бумажные пакетики сухими лекарственными растениями из своего сундучка – тот постарел гораздо заметнее, чем сам доктор, – и убирал в карман монеты, которые ему платили солдаты. Когда он закончил, я ожидал, что он останется посидеть с ними – ведь он был сиенцем, – но Доктор Шо собрал свой сундучок и направился к свободной скамье в конце стола. Одна из служанок принесла ему миску со свининой и рисом. Он ел, не поднимая головы.

Я пересел так, чтобы оказаться напротив него. Он посмотрел на меня с холодной враждебностью, а потом с некоторой неуверенностью.

– Чего ты хочешь? – резко спросил он.

Я показал ему руку.

– У меня рана. Я обещал матери, что покажу ее лекарю.

Он принялся изучать мою ладонь, продолжая жевать.

– Тебе придется заплатить.

Пока он говорил, я снял повязку, и как только он увидел мою ладонь, его глаза широко раскрылись. Смутное узнавание очень скоро сменилось уверенностью.

– Ты! – ахнул он. – Клянусь безумными мудрецами, что ты здесь делаешь? Да еще в таком виде?

– Я путешествую, – ответил я. – А почему до сих пор жив ты?