Впрочем, сочувствие было не слишком глубоким и даже, пожалуй, не слишком искренним, так как Краб не всегда вел себя по отношению к Томасу по-джентльменски. Нет, не всегда. А если говорить прямо, он вел себя как последняя сволочь. И даже то, что именно у Краба Томас получил пятьдесят тысяч баксов, чтобы выкупить у Мюйра купчие Альфонса Ребане, не умаляло его вину. Эти пятьдесят штук Краба заставил отдать Томасу Янсен в расчете на то, что национал-патриоты потом наложат лапу на наследство дедули. И всем бортанулось. А кто оказался в выигрыше? Томас. Потому что он может над этим посмеяться, а они не могут.
— Свою охрану я оставил внизу, — сообщил Краб, поднимая с ковра кейс. — А где, блин, твои архаровцы?
— Я им дал отгул.
— А эта фря, твоя пресс-секретутка?
— Мой пресс-секретарь Рита Лоо выполняет мое конфиденциальное поручение, — холодно ответил Томас, так как фамильярность гостя ему не понравилась.
— Это хорошо, — кивнул Краб. — Лишние глаза и уши нам ни к чему.
Томас провел гостя в кабинет, указал ему на кресло, сам расположился за письменным столом, которому ноутбук придавал очень деловой и солидный вид, и сухо предупредил:
— У меня есть для тебя пятнадцать минут.
— Ценю, бляха-муха, — сказал Краб. — Время — деньги. Когда тебе станет не интересно, ты мне скажи. И я сразу уйду.
Он раскрыл кейс, извлек из бокового кармашка длинную гаванскую сигару и неторопливо ее раскурил. После чего закрыл кейс и поставил на пол. Но Томас успел заметить, что все дно кейса устлано пачками баксов в банковских бандеролях. Впрочем, он не исключал, что Краб специально дал ему это увидеть. Так или иначе, но предстоящий разговор обрел некий интригующий момент, и Томас даже пожалел, что выделил Крабу всего пятнадцать минут. Но давать задний ход было уже как-то несолидно.
— Когда ты в прошлый раз сказал мне, что твой дед перед войной скупил много земли и она теперь твоя, я тебе, честно скажу, не поверил, — начал Краб. — К тому же ты, блин, был крепко датый, и я решил, что это просто пьяный треп. Но потом навел справки, и убедился, что все так и есть.
— Где же ты навел справки? — полюбопытствовал Томас.
— В мэрии. В их архиве сохранились регистрационные книги. В них есть записи о сделках твоего деда. И я вот что подумал. Все солидные компании вводят в совет директоров известных политиков, всяких там деятелей. Это придает респектабельности. А в бизнесе, Фитиль, респектабельность, блин, дорогого стоит. Я и подумал: а почему бы тебе не войти в совет директоров компании «Foodline-Balt»? Внук национального героя Эстонии — это звучит. Будешь представительствовать на разных там форумах, бляха-муха. Как ты на это?
— Только не говори, что ты предлагаешь мне это из чувства патриотизма.
— Верно, нет. Патриотизм — это материя высшая. А мы, бизнесмены, люди, блин, приземленные. Я зайду с другого конца. Наследство твоего деда — это еще журавль в небе. И еще неизвестно, сможешь ли ты его поймать.
— Это почему же? Закон о реституции уже начал действовать.
— Объясняю. Чтобы вступить в права наследования, мало предъявить купчие. Это со старым хутором все просто. А как быть с землей, на которой построены санатории? Жилые микрорайоны? Или ты думаешь, блин, что правительство так просто тебе все и отдаст? По каждому делу нужно находить взаимоприемлемое решение. Это работа не на один месяц. Для нее нужны очень хорошие адвокаты. А знаешь, сколько стоит хороший адвокат? Он за один час консультации берет двести баксов, бляха-муха. Есть у тебя такие бабки?
Томас хотел сказать, что все это его ни с какой стороны не колышет, но вовремя прикусил язык. До него вдруг дошло, что Краб же не знает, что купчие уплыли в неизвестном направлении вместе с серым атташе-кейсом. И, как правильно предположил Сергей Пастухов, кейс, может быть, и удастся вернуть за приличное вознаграждение, так как это штука дорогая, а сами купчие уже наверняка гниют на помойке или сгорели в печи мусоросжигающего завода. Потому что тот пикетчик, который подобрал кейс после свалки возле гостиницы «Виру», первым делом выкинул эти старые бумаги. Чтобы понять их ценность, у него просто ума не хватит. Умные люди в пикетах не ошиваются, ни в националистических, ни в антифашистских.
Но разговор становился интересным.
— Это мои проблемы, — небрежно сказал Томас. — Я их решу сам.
— Без меня не решишь.
— Что ты предлагаешь?
Краб немного подумал, покатал во рту сигару, потом посмотрел на свой золотой «роллекс» и сказал:
— Мое время вышло. Придется продолжить разговор в другой раз.
Он, конечно, ожидал, что Томас станет его уговаривать, но не на того напал. Насчет блефануть Томас всегда давал Крабу сто очков вперед. Недаром все комбинации у «Березок» и на авторынке всегда разрабатывал и с присущим ему изяществом проводил Томас, а Краб осуществлял всего лишь силовое прикрытие, и на большее не годился. Поэтому Томас сухо кивнул:
— Да, у меня сегодня еще много работы. Продолжим в другой раз. Только ты заранее предупреди, чтобы мой секретарь поставил тебя в мой рабочий график.
Этот ход Томаса явно озадачил Краба.