Рука в перчатке полностью

– Кроме тебя, у меня здесь нет ни одного настоящего друга.

Она внезапно притихла и после долгой паузы спросила:

– Куда ты поедешь этим летом? Может, заглянешь к нам, на ферму?

Что было удивительно. Ты не мог такого представить даже в самых смелых фантазиях. Впрочем, теперь, после ее слов, идея казалась такой очевидной, словно ты сам ее тщательно спланировал.

– Но я не могу, – запротестовал ты, – ведь твои родители никогда не слышали обо мне.

– Ой, да брось! Я им о тебе уже рассказала. И там никого не будет, кроме папы и мамы. Они с удовольствием примут тебя в своем доме.

Итак, все решено. Ты, конечно, поедешь. Одной только мысли, что ты будешь с Люси, было более чем достаточно. Ты сжал ее в объятиях и поцеловал.

– Меня еще никто никогда не целовал, – тихо произнесла Люси.

– Неужели?

– Конечно. – В ее серьезных серых глазах появился лукавый блеск. – Думаю, впервые в моей жизни кому-то захотелось меня поцеловать.

Когда ты сказал Дику, что хотел бы взять месячный отпуск, он отнесся к твоим замыслам весьма равнодушно, хотя специфичность выпавшего тебе шанса весьма позабавила его.

– Черт побери! Ну ты даешь, старый Ромео! Будь начеку, Билл! Она из тех девушек, к которым привязываешься.

– Может, я уже привязался. Я сказал, что приеду.

– Тогда поезжай. Если бы меня пригласили, я и сам не отказался бы от такого предложения. Правда, через неделю все это мне наверняка бы наскучило, – произнес он и с ухмылкой добавил: – А знаешь, она ведь меня отшила. В клубе «Хэмптон» с месяц назад. Ну ты помнишь. Ты привел ее туда, а я пригласил ее на ужин и потом на шоу, но она заявила, что ей не хочется. Чарли Харпер тоже получил от ворот поворот.

Значит, Дик пытался увести ее у меня. И этот мордоворот Харпер… Ну что ж, все верно. Он не нарушал никакого кодекса чести, что могло бы оправдать твою обиду, и все же ты обиделся.

– Значит, я могу взять отпуск с первого июля? – спросил ты.

– Да пребудет с тобой Господь! Хотя, по-моему, ты на крючке. Она может и не настаивать на том, чтобы ты немедленно женился на ней. Но это работает именно так.

Вечером накануне отъезда Люси ты сказал, что приедешь на весь июль.

Он по-прежнему чувствовал раздражение из-за того, что миссис Джордан топчется внизу, но неожиданно для себя поднялся на одну ступеньку, потом – еще на одну. Теперь его голова оказалась на уровне первой лестничной площадки, где жили две студентки художественной школы. Еще один шаг – и он увидел нишу с серой гипсовой скульптурой и неустойчивой электрической лампой, которую он вечно сшибал разлетающимися полами пальто.

Он смотрел на лампу, будто видел ее впервые, и тем не менее перед глазами у него была пустота. Его слух напряженно ловил каждое движение миссис Джордан, но уши словно заткнули ватой. Он слышал лишь себя самого, а скорее, ощущал это глубоко в мозгу. «Ты отдаешь себе отчет, что продолжаешь идти вперед? Ведь ты сам не ведаешь, что творишь!»

Ты уже и раньше испытывал подобные ощущения, хотя и не столь острые, например, в тот день, когда года два назад ужинал в клубе со своим сыном. Его звали Полом. Ты называл его Полом.

Что тоже казалось нереальным. Так же как листок бумаги, квадратный листок голубой бумаги, который в одно прекрасное утро ты нашел в груде корреспонденции на письменном столе у себя кабинете.

На листке был написан адрес и номер телефона.

Когда она появилась у тебя в кабинете, ты был потрясен до глубины души. Перед тобой стояла старуха. Она ласково посмотрела на тебя, и ты заметил в ее глазах отпечаток пережитых потрясений, а еще плохо скрытое волнение.

– Маленький Уилл Сидни, – улыбнулась она. – Теперь когда я тебя увидела, то сразу поняла нелепость своих сомнений.