– Ладно, Аська, – резко выдохнув, мгновенно переключился Семен на дружески-деловой тон. – И на самом деле, что-то я заигрался. Все от безделья – застоялся в стойле на передержке. Но ничего, скоро в бой, повоюем. – И повторил: – Ладно, Ась, ты права, давай разведемся. Как-то с семьей у нас уже не получается, что-то ушло, – и снова протянул руку и погладил ее по голове так поразившим Асю отеческим жестом. – Я позвоню сегодня Аркаше, он займется этим вопросом, скажет тебе, куда подойти, и поможет заявление о разводе составить. Вещи вывезу как-нибудь потихоньку или скопом, посмотрим. Что-нибудь поделить хочешь?
– Ну, какое делить, Семен, о чем ты? – попеняла ему Ася с легким недоумением. – Шкаф умершей бабушки, что ли?
– Хочу тебе напомнить, – усмехнулся Семен ее шутке, – что шкаф МОЕЙ бабушки, – с нажимом на слове «моей» произнес он, – стоит порядка нескольких десятков тысяч долларов.
– Ну, тогда моей, – улыбнулась теперь уже его шутке Ася.
– А может, тебе деньги нужны или что-то хочешь купить? Дом, например.
– И на кой мне дом? – улыбалась Ася.
– Ну как, будешь примулы сажать, самовар ставить и гонять чаи на веранде, как помещица в усадьбе.
– Клевая жизнь! – театрально-мечтательно вздохнула Ася.
– И не говори, – поддержал он ее, поднимаясь из-за стола, и предложил еще варианты приобретений: – Может, машину новую тебе возьмем?
– Да зачем, – махнула рукой Ася. – Ты же знаешь, я своего Верного люблю, и у нас с ним это взаимно. – И пообещала: – Но если мне что-то понадобится, я к тебе обращусь.
– Тогда я могу уже не дать, пользуйся широтой моего предложения, пока я тут расчувствовался, – усмехнулся Семен.
Это была почти шутка. Он подошел, обнял ее за плечи, наклонился и поцеловал в щеку, прижался своей щекой на короткое мгновение и отстранился, посмотрев ей в глаза:
– Я люблю тебя, Аська.
– И я люблю тебя, Семен, – отозвалась она. – Ты же знаешь.
– Я знаю, – кивнул он.
Конечно, он знал, как и то, что они говорят о совершенно разном и признаются совсем в разной любви.
Отъехав от дома, Галантов пересек бульвар, потом переулок и, приняв мгновенное решение, резко завернул на освобождающееся парковочное место у небольшого сквера, с которого прямо перед ним отъехала «Тойота». Остановился, выключил двигатель и, закрыв глаза, откинул голову на подголовник.
Аська так и не поняла самого главного – для нее это была влюбленность, искристая, легкая, совпавшая с ее увлеченностью новым делом, которым она занялась, погружение в совершенно новую для нее сферу. А он был ее любовник-друг, наставник, помощник и партнер, человек, чей профессионализм она почитала очень высоко и восхищалась им и многому училась у него.
Семен обратил внимание на эту девочку сразу же после того ее шокового репортажа, наделавшего столько шуму не только на канале, где она работала, а во всех СМИ и перекупленного другими каналами и известными европейскими информационными агентствами. Репортажа, после которого Ася Волховская проснулась знаменитой.
Галантова тогда поразил не сам репортаж, хотя и он был без сомнения бомбой, явлением на телевидении, – у многих корреспондентов бывают «звездные» часы, когда вдруг удается снять нечто сенсационное, но его поразила сама девочка.
Она была привлекательной, симпатичной, но не блистала никакой изысканной красотой или яркостью облика и даже могла показаться несколько тусклой с точки зрения профессионального телевизионного применения, но она обладала поразительным, необыкновенным свойством – когда она говорила, двигалась, действовала, то есть была не статична, она преображалась невероятно.
Ее жесты, мимика лица, голос и врожденная грация создавали некий завораживающий, притягательный, загадочный женский образ, обладавший каким-то фантастическим магнетизмом. И камера эту ее особенность, эту загадочную ауру, энергию образа считывала и передавала необычайно тонко и верно, усиливая и подчеркивая ее эффект, что называется, камера ее любила. Да не просто любила – боготворила, обожала.
Семен, пересмотрев все три на тот момент работы Аси, две робкие и проходные, так, ни о чем, и третий, тот самый выстреливший репортаж, сразу же понял, что возьмет эту девочку под крыло и сделает из нее классного корреспондента. Вот по-настоящему классного. Зачем это ему было нужно на тот момент, он не знал до конца, но доверял своей интуиции, настойчиво требовавшей сделать именно так.
Поэтому, не откладывая решение ни в какой ящик: ни в долгий, ни в короткий, как делал всегда, уже через пятнадцать минут после принятого решения разговаривал в девушкой на нейтральной останкинской территории – в кафе.
И поразился! Ася оказалась не по годам умной тем особым умом, который называют спокойной мудростью, очень ироничной, с замечательным чувством юмора. Выяснилось, что девушка учится на режиссерском факультете института телевидения и радиовещания, но совершенно случайно оказалась в роли репортера, и, похоже, теперь ей придется работать именно в этом качестве, а она не очень-то и в теме и понятия не имеет, как тут существовать и работать.
