Они так и застыли, глядя друг на друга, выпав из реального пространства и времени в какое-то иное измерение, зависнув в нем, и откуда-то со стороны, из далекого далека, доносился до них чей-то голос глухой и растянутый, как на замедленной съемке:
– …зна-ко-мы?
И кто-то позвал Асю резко, требовательно и более громко:
– Ася. Ау!
– А? – с досадой выныривая из глубины его синих глаз, она повернула на голос голову и переспросила: – Что?
– Я что-то не понял, что тут происходит, – переводя горящий любопытством взгляд с одного на другого, наигранно возмутился Валюжный. – Вы что – знакомы?
– А?.. – несколько рассеянно повторила Ася. – Да, мы знакомы.
– Ася Константиновна спасла мне жизнь, – заговорил Ярославцев.
– Да ладно! – протянул по-простецки большой начальник и живо поинтересовался: – Каким образом? Как спасла?
– Героически, – оповестил Василий, не сводя взгляда с Асиного лица.
– Да вы что-о-о? – протянул по слогам загоревшийся жгучим интересом Валюжный. И потребовал: – А поподробней?
Никакое начальственное кресло не могло извести в нем репортерскую сущность, извести эту бациллу интереса, скорее даже наоборот, усилило его профессиональные инстинкты, обострив нюх на сенсацию, развив новую его способность – мгновенно просчитывать возможную финансовую выгоду для канала.
А история про Асю Волховскую, кого-то там героически спасшую, это не просто сенсация – это бомба, которая при правильной подаче может рвануть так, что пробьет денежное облако над телецентром, по крайней мере не хуже того ее знаменитого репортажа и всех последующих, не менее знаменитых.
Валюжный сделал мгновенную «стойку», у него, как у кота на сметану и кусок колбасы, загорелись хищническим азартом глаза…
Но Ася, мгновенно поняв и уловив его разбушевавшийся интерес, «подсекла» и перехватила его до решительного охотничьего «прыжка», остудив на старте:
– Нет, Егор, нет. Василий Степанович сильно преувеличивает, проявляя таким образом галантность. Я просто немного помогла. В этом нет никакой истории и сенсации тоже нет.
– А ты, часом, не скромничаешь? – недоверчиво и остро, с подозрением, посмотрел на обоих по очереди Валюжный.
– Абсолютно, – уверила его со всей серьезностью Ася и спросила, уводя плавно в сторону от горячей темы: – Так о чем ты хотел поговорить?
– Я не хотел, я вот товарища обещал представить тебе, – добавив немного ворчливых ноток в голос, объяснил цель своего визита Валюжный. – Но поскольку вижу, что вы и так знакомы, тем более сенсация отменяется, поспешу откланяться. Дела, знаете ли, начальственные. А вы тут уже без меня сами разберетесь. – И быстренько чмокнув Асю в щечку и коротко пожав руку Ярославцеву, заспешил прочь по коридору.
А Ася с Ярославцевым снова посмотрели друг на друга.
– Это вам, – спохватился Василий и протянул букет. – Если я не ошибся и все правильно понял, такие как вы любите.
Ася взяла букет, чуть прижала его к себе, порассматривала каждую розу в отдельности, прикрыла глаза, наклонилась, втянула в себя аромат цветов и спросила восхищенно, почти благоговейным шепотом:
– Откуда? Где вы нашли такую роскошь?
– Это все мама и ее связи, – плавясь в нежности и теплоте к этой женщине, смотрел на нее Ярославцев. – Их сегодня утром прислали из Крыма.
– Потрясающе, – зачаровалась Ася, осторожно, кончиком пальчиков потрогав лепестки цветов, как будто проверяла, настоящие ли они, и все нюхала и рассматривала розы.
– Ася, – вспомнил о важном Василий, шагнул к ней, аккуратно, как хрупкую вещь, взял ее ладошку двумя руками, наклонился и поцеловал. Выпрямился и, не выпуская ее руки, произнес: – Я хотел поблагодарить вас за свое спасение, за все, что вы сделали для меня.
– Я ничего особенного не сделала, – возразила Ася.
– Сделали, – проникновенным, наполненным глубоким смыслом голосом возразил он, пресекая любые возражения.
Ася задыхалась от его близости, как от переизбытка кислорода. Этот мужчина будил в ней какие-то совершенно невероятные, глубинные чувства, первобытные, как утраченная способность предвидеть и чувствовать истинную природу вещей и событий, ощущения и эмоции, неведомые, не испытанные еще никогда. Ася словно парила и тонула одновременно, а внутри звенел какой-то тонкий восторженный инструмент.
Она откровенно не понимала, что с ней происходит, но не могла оторваться от этого человека, не могла разорвать ту странную нить, что словно соединяла и опутывала их…
Но внезапно, в одну секунду все это буйство ощущений, чувств, эмоций, переполнявших ее, словно гармонизировалось и пришло в одно единое целое, и неожиданно Ася поняла, что все теперь стало правильно, так, как надо.
– Я что-то неосторожно сказал? – кивком головы указав в ту сторону, куда ушел Валюжный, чуть улыбаясь, спросил Василий.
– Это телевидение, – пояснила Ася, открыто улыбаясь ему в ответ. – Его суть есть сенсация, страсти, горячая новость, зрелище, какое бы оно ни было. Один неосторожный подвиг, самоубийственное сумасбродство или идиотизм, и вы герой ток-шоу и скандальных хроник.
