Морис Ренар – признанный мастер приключенческого и криминального романа, один из ведущих фантастов Франции на рубеже XIX–XX веков, известный также своими мистическими и псевдоготическими произведениями. В настоящее издание вошли самые знаменитые его романы – романтический детектив «Он?», психологический триллер «Руки Орлака» и цикл рассказов о комиссаре Жероме.«Прекрасная эпоха»! Время чудес, когда связь с потусторонним миром считалась такой же надежной, как железнодорожное расписание, а бурное развитие науки и технологий сопровождалось не менее пышным расцветом мистицизма. Когда трансплантология и столоверчение казались вещами одного порядка и даже самые недалекие злоумышленники, желая замести следы, готовили свои преступления с такой изощренностью, словно полиция уже располагает всеми достижениями криминологии двадцать первого века. Однако у детективов еще не было ничего, кроме знания человеческой натуры, проницательности и умения выстраивать логические цепочки. Оказывается, этого вполне достаточно, чтобы пролить свет на козни злоумышленников.
Maurice Renard
LES MAINS D’ORLAC; LUI? HISTOIRE D’UN MYSTÈRE; LES ENQUÊTES DU COMMISSAIRE JÉRÔME
© Л. С. Самуйлов, перевод, 2024
© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2024
Издательство Азбука®
Название этой истории пробудит в памяти читателя множество воспоминаний, пусть даже фамилия, которая в ней фигурирует, и является вымышленной.
Если бы фамилия эта была настоящей, она бы напомнила и об артисте, некогда блеснувшем, словно падающая звезда, и о преступной афере, о которой газеты как-то робко и загадочно упомянули, а затем будто сговорились хранить весьма странное молчание.
Словно субмарина, которая плывет под водой, оставив на виду один лишь перископ, эта авантюра прошлась над поверхностью столетия лишь крошечным своим кончиком, который сам по себе кажется нелепым.
Имевший счастье знать ее от начала до конца, удивленный ее необычным и в то же время реальным характером, очарованный двойственной ее природой – хотя мне и не слишком понятно, что в ней следует предпочесть: чудеса или правду, фантастику или ее объяснение, – я уступил желанию описать ее во всех деталях, пусть я и не профессиональный литератор.
Если бы я мог вручить читателю свою визитную карточку, он бы узнал, что меня зовут Гастон Бретёй, живу я в Париже и работаю судебным репортером.
Вихрь этих событий подхватил меня на своем пути лишь по величайшей из случайностей, и менее чем за три минуты меня перенесло от беззаботности к изумлению: я оказался перед самым необычайным трупом, какой когда-либо доводилось видеть смертному.
Эта невероятная история развивалась уже довольно давно, когда я был призван занять среди главных ее персонажей скромное место внимательного статиста, так что о том, как все началось, мне рассказала госпожа Орла́к. Это обстоятельство следует отметить, так как оно объяснит, почему в первых главах главная роль отводится госпоже Орлак и как так вышло, что все повествование будто бы отражается в зеркале ее души, ума и сердца.
Вероятно, я бы избежал этого, будь рассказчиком я сам; возможно, я бы даже начал рассказ с середины, если и не с эпилога, как это делают наши самые опытные романисты, чтобы сразу же нанести решающий удар, но мне не захотелось разрушать неслыханное крещендо страха и любопытства, которое придает «Рукам Орлака» удивительный накал.
И потом, начало здесь тоже отнюдь не банальное.
Для госпожи Орлак эта история началась 16 декабря, в 23 часа 10 минут.
Именно в тот момент по вокзалу компании PLM[1] мчался служащий в белой фуражке.
Выскочив из кабинета, он несся к платформам, от которых отправлялись поезда, и кричал на бегу:
– Задержите сорок девятый!
Тогда-то дурные предчувствия госпожи Орлак и переросли в тревогу. Она сразу же поняла, что недомогание, которое она испытывала на протяжении всего дня, именно этим и было вызвано: дурными предчувствиями – ведь им свойственно открывать свою настоящую сущность лишь после того, как они улетучатся, когда факты, пришедшие им на смену, подтвердят человеку, что у него были все причины грустить, беспокоиться, нервничать.
До сих пор Розина Орлак даже не догадывалась, что ее печаль вызвана неким предвидением. Эта смутная меланхолия, необъяснимая легкая тревога, которые охватили ее еще утром, не были для нее чем-то новым. Женщине до мозга костей, блондинке и парижанке, ей порой доводилось видеть все в мрачном свете, словно мимолетная туча на время закрывала собой солнце. Почему – она не знала. Да, в общем-то, и не пыталась узнать. «Все мы такие», – говорила она себе. На следующий день, с рассветом, тучи уже не было и жизнь снова казалась ей залитой солнцем…
Но на сей раз все обстояло иначе! Совершенно иначе! Она поняла это уже потом. Тем более что радость от встречи со Стефеном должна была изгнать из этого дня всех черных бабочек!..
«Что еще за Стефен?» – спросите вы.
Да просто Стефен. Ее любимый муж. Стефен Орлак, знаменитый пианист-виртуоз.
Накануне он давал большой концерт в Ницце. Они не виделись всего двое суток, но Розина всегда отпускала его с сожалением, и дни воссоединения становились настоящими праздниками, когда ее сердце ликовало.
Вот уже добрую четверть часа она ожидала прибытия скорого поезда из Марселя.
Стоило ей выйти из авто, как она начала ловить на себе восхищенные взгляды мужчин, а некоторые из них, дабы последовать за молодой женщиной, приобрели, как и она сама, перронный билет.
Как всегда, Розина Орлак была предметом созерцания и вожделения. Двадцать три года, грациозная и изящная, с кудрями Мелизанды[2] и самым интересным лицом, какое только можно увидеть.
