Люди не могли этого видеть, но наверняка чувствовали. Замечали что-то краем глаза. Непонятное ощущение на границе узнавания. Покалывание в кончиках пальцев.
Но управлять мотоциклом на мокрой дороге так гораздо удобнее, так что Гор прибавил газу, и вскоре они поднимались на лифте к апартаментам Сета. С зажатых в руках шлемов капли воды падали на алый ковёр, и Гор невольно задумался, как они выглядели с точки зрения того человека, что сидел внизу и вроде бы следил за порядком.
— Что случилось? — спросил Анубис, едва Сет открыл дверь.
Терпением он никогда не отличался. Сет хмурился, пропуская их внутрь:
— Амон вернулся.
— С блинчиками и фееричными историями?
— Не совсем.
Гостиная была огромной. С многочисленными диванами, устойчивым запахом благовоний и панорамными окнами от пола до потолка. Квартира в принципе была большой, и в ней удивительным образом сочеталась любовь Сета ко всевозможным современным штукам и страсть Нефтиды к старинному восточному.
Она разливала чай на маленьком стеклянном столике. Гадес и Персефона устроились у дальнего окна. А рядом со столиком, прямо на полу, сидел Амон.
В любой другой момент он бы наверняка подскочил при виде гостей и если и не кинулся радостно обниматься, то уж точно заразил бы своей энергией.
Но сейчас Амон казался потерянным. Закутавшийся в один из пледов Нефтиды, он ощутимо дрожал, хотя сложно сказать, из-за холода или чего-то другого. Светлые волосы растрепаны, он казался воплощенным кусочком осени, той промозглой и наполненной пустотой, что бывает только в конце ноября.
Погасшее солнце.
— Он ничего не рассказывает, — негромко пояснил Сет.
Шлем Анубиса полетел на диван, а сам он опустился на колени перед Амоном. Они всегда были хорошими друзьями, неугомонное солнце и мрачноватая луна египтян.
— Амон? Что случилось?
Вместо ответа тот порывисто дернулся вперед, сжался, как будто хотел спрятаться, и Анубису пришлось неловко его обнять. Он с удивлением глянул на Сета.
Гор видел, что даже завернутого в плед Амона продолжало трясти, а в комнате совсем не ощущалось отголосков его солнечной медовой силы.
Комментарий к 2.
https://i.pinimg.com/564x/d5/9b/24/d59b2473e8c7437800dd24d79bfabddb.jpg
.
Флужу тут ► https://vk.com/weallhavestoriestotell
========== 3. ==========
Больше всего Амон любит солнце. Оно может не сверкать с голубого неба, но дневной свет всегда заряжает энергией, заставляет собственную солнечную силу бурлить по венам, отзываться сразу и четко.
Когда сгущаются сумерки, Амон как солнечное божество слабеет. Не становится беспомощным, но слабеет.
Будто засыпает до утра.
До того момента, пока медовый диск снова не появится на горизонте.
Боги бессмертны. Они не зависят от веры людей, они просто… есть. Рядом. И за тысячи лет либо засыпают, обращаясь в реликты, либо приспосабливаются к миру вокруг.
Амон засыпать не хочет. Ему слишком нравится этот яркий, пульсирующий мир, в котором постоянно что-то меняется. Поэтому он приспособил и ночь под новые, искусственные солнца.
На вечеринке он смеется, запрокинув голову. Светлые волосы потемнели от пота. Амон кажется совсем юным среди таких же людей, которых интересует только этот вечер здесь и сейчас, под рваные ритмы мелодии, о которой никто не вспомнит назавтра.
У людей нет впереди вечности.
Амону нравится танцевать. Дерганый неоновый свет льнет к его рукам, свивается вокруг запястий и запутывается в волосах.
Люди создают новые искусственные солнца, стремясь продлить световой день — и Амон пользуется этим.
Они с Эбби вываливаются на улицу ближе к полуночи, уставшие, но довольные. Амон проводит по влажным волосам и думает, как хорошо, что боги не болеют так, как люди. Тела можно повредить, даже убить, но божественные сущности всё равно возвращаются.
Они не люди и никогда ими не были. Они те, кто существуют рядом.
Достав телефон, Амон вызывает такси. Он хочет спать, с трудом сдерживается, чтобы не зевать. Эбби рядом еще пританцовывает, но повисает на его плече. Заявляет:
— Я устала!
— Знаю, — улыбается Амон.
Эбби молчаливо вздыхает. На улице нет даже неоновых вывесок, электрический свет окутывает Амона, укрывает, но всё-таки это не то же самое, что и солнце.
— Мне надо уехать.
— Куда? — поднимает голову Эбби.
— По делам. Смело пинай Анубиса, если что.
— Угу.
— Я ненадолго.
Амон подмигивает и легонько касается пальцами носа Эбби. Она хихикает.
Амон не ощущал себя ни слабым, ни больным, ни обессиленным.
Он ощущал себя холодным.
Он сидел прямо на полу, на цветастом ковре, прислонившись к спинке дивана. От панорамного окна с мутным днем его отделяло только небольшое пустое пространство. Амон ощущал солнце, даже такое сумрачное, спрятавшееся за облаками, запутавшееся между высокими лондонскими зданиями.
От пледа Нефтиды пахло чем-то смолистым, а чашка в руках давно остыла, но Амон не торопился пить чай — он не чувствовал жажду, только холод.
С кухни слышался резковатый голос Сета и спокойные ответы Гадеса. Нефтида увела всех туда, и Амон сразу переместился поближе к свету и солнцу.
