Амон улёгся прямо на диван. Под щекой были всё те же узоры. В другой момент это казалось бы неприятным, но Амон радовался хоть что-то ощущать. Эбби села рядом, одна её рука обнимала за плечи, а другой она перебирала волосы Амона.
Он слышал голоса, вроде бы дальше в коридоре. Засыпая, почти не понимал слов.
– Сет твой маяк. А ты маяк для Амона.
– Я не особо свечу.
– Ты принц мёртвых. Ты сияешь тьмой.
Амон уткнулся в Эбби, пробормотал ей что-то, не уверенный, что она поймёт, но Эбби крепче сжала его плечо. Когда-то очень давно он считал, что все змеи холодные, и очень удивился, когда Сет рассмеялся, а потом поймал одну и дал ему погладить. Она была гладкой, тёплой и очень приятной.
– Инпу?
– Я буду здесь, когда ты проснёшься.
Кладбища осенью пахнут подгнившими цветами.
Теми самыми, что приносят люди под шелест опадающих листьев, отдавая дань мертвецам перед тем, как начнёт падать первый мокрый снег. Лепестки питаются дождём, обращаются тленом, что возвращается в землю.
Луиза сидела на автобусной остановке, и за её спиной, за пластиком и низкой каменной оградой ютилось между домов кладбище Стритэм. С гниющими цветами, закрытыми воротами и тёмными силуэтами надгробий в ночи. Даже не оборачиваясь, Луиза помнила, какие густые тени от камней и памятников из-за светивших фонарей.
Кладбище закрывалось в четыре часа дня, так что народу на улице почти не было. Луиза не могла с уверенностью сказать: она больше принадлежит живым или мёртвым по ту сторону ограды.
Предпочитала называть себя Луизой, но не забывала, что на самом деле она Макария, богиня блаженной смерти.
Точнее, богиня из-за отца, Гадеса. Её мать была смертной, что и позволило Анубису вернуть её душу, оживить тело. У «полноценных» богов была одна божественная сущность, которая исчезала.
Нечего возвращать.
Луиза думала, что хотела бы быть настоящей богиней. Тогда она была бы, вероятно, мертва, исчезла как некоторые другие, павшие в борьбе с Кроносом. Зато ей не пришлось бы ощущать себя похожей на эти камни за спиной с затёртыми временем именами.
Она наполовину мертва или наполовину жива? Луиза не знала.
После возвращения она плохо чувствовала холод, но морозный ночной воздух легонько пощипывал за лицо, и Луиза спрятала его в большом шарфе, а руки в перчатках под мышками. Легонько коснулась кармана, ей показалось, почувствовала вибрацию телефона. Но тот молчал.
Можно пойти в свою квартиру, всего-то пройти пару домов, но Луиза не хотела. Она снова ощущала себя пустой и застывшей, поэтому час назад написала сообщение.
Она не была уверена, что он приедет. Точнее, уверена, что нет. Но продолжала ждать, пока совсем не замёрзла.
Пока перед ней не остановился мотоцикл.
Луиза не хотела тогда забирать энергию Анубиса, на самом деле не хотела. Но это ощущалось как тепло, как огонь, к которому она так стремилась. Не только от него, от всех богов. Но на Анубиса Луиза ещё и злилась, из-за него она такая. Отмахиваясь от мысли, что без Анубиса была бы мертва.
Луиза потянулась к его теплу и позволила себе немного украсть. Заполнить пустоту внутри себя, растопить холод, согреть руки. И это было прекрасно. С чужой энергией она ощущала себя живой. Пока та не иссякла, оставив холод и ощущение гниющих цветов.
Поднявшись с пластикового сиденья остановки, Луиза подошла к мотоциклу, и звук каблуков её сапог по асфальту казался оглушительным. Она не была уверена, что Анубис не отвернётся и не уедет прочь.
– Я не хотела, – сказала она. – И не буду делать этого снова.
Она врала и догадывалась, что он тоже об этом знал. Даже если сама Луиза не хотела, это желание сильнее неё. Она не сможет сопротивляться.
– Чтобы забрать энергию, мне надо касаться тебя, кожа к коже.
Луиза подняла руки, показывая, что они в перчатках. Анубис склонил голову, как будто оценивал её… но потом Луиза поняла: он спрашивал, чего она хочет.
– Мы можем просто ехать вперёд?
Он развернулся и достал из кофра второй шлем, молча протянул его Луизе.
Ночной город стирал ощущение кладбища. Растворял в электрических огнях тьму и наполнял пустоту внутри человеческими голосами и ощущением движения – хотя бы на некоторое время.
Луиза не знала, сколько они ехали, наверняка куда дольше, чем ей казалось. Пока Анубис не свернул перед очередным светофором и не остановился перед небольшим парком. Вывеска у кованых ворот гласила, что открыто до полуночи.
Припарковаться пришлось чуть дальше и шагали в молчании. Как и по асфальтовым дорожкам, полным влажных листьев. Народу почти не встречалось, деревья чёрными грифельными силуэтами теснились за фонарями.
Они остановились у лавки, и Анубис бесцеремонно забрался на спинку, доставая из кармана кожаной куртки сигареты. Луиза смотрела на влажную лавочку и жёлтые листья, приставшие к высоким ботинкам Анубиса.
В воздухе поплыл сигаретный дым.
– Спасибо, что приехал.
Анубис не ответил. Он казался задумчивым и непроницаемым, вроде и здесь, но не совсем.
– Что-то случилось?
Он наконец-то посмотрел на Луизу, но отвечать или вдаваться в подробности явно не хотел.
– Я отвлекла?
